— Нам бы лучше поговорить наедине, сэр. Это касается вон того кисета.
Сутенер указал на лежавший на столе кисет с табаком.
Дорт расхохотался:
— Что, эта индейская сиська? Вечно ее кто-то пытается купить! Не продается она.
— Нет, это не покупатель, мистер Дорт, — прошептал сутенер.
— О чем ты тут бормочешь?
— Сдается мне, это кое-чего стоит…
Дорт вскочил, схватил сутенера за грудки и прижал к стене.
— Что мне будет полезно? — спросил он.
Тот сразу вспомнил, что Дорт — один из самых безжалостных убийц в городе.
— Вас ищет какой-то индейский парнишка, — в страхе просипел сутенер. — У него пистолет.
— Парнишка-индеец? Опиши его!
Сутенер поспешно описал внешность Макса.
— Глаза с него были синие? — хрипло переспросил Дорт.
— Да. Я его разглядел, когда он брал одну из моих девок. Вот почему я не подумал, что он индеец. Вы его знаете?
Дорт кивнул, не задумываясь.
— Знаю. Это была его мать.
— И что вы будете делать? — спросил сутенер.
— Делать? — тупо переспросил Дорт. Он посмотрел на сутенера и своих партнеров и понял, что на карту поставлена его репутация и положение в этом обществе. — Я сделаю с ним то, что следовало сделать в прошлом году. Убью его. Где он?
Сутенер услужливо предложил отвести Дорта на место. Сидевшие за столом переглянулись и тоже поднялись на ноги.
— Подожди нас, Том, — сказал один из них. — Похоже, будет потеха.
Когда они добрались до гостиницы, Макс уже ушел. Однако один из служащих сообщил им, где его можно будет найти. У загонов со скотом, в два часа. Служащий должен прийти туда, чтобы получить с него доллар за комнату.
Дорт швырнул на прилавок серебряный доллар:
— Это тебе. А с него доллар получу завтра я.
Фаррар облокотился на ограду загона, наблюдая за тем, как Макс разводит бычков по кормушкам. Рядом с ним остановился какой-то мужчина.
— Парень отлично чувствует лошадь, — заметил Фаррар, не глядя на соседа.
— Угу, — согласился тот и свернул самокрутку. — Спичка есть?
— Конечно.
Фаррар зажег спичку и протянул ее незнакомцу. Рука его застыла, когда он заметил его кисет. Незнакомец перехватил его изумленный взгляд.
— На что это ты так уставился?