— Вот как? — отозвался Норман. — И на сколько?
Хоули взял в руки отчет и прочистил горло.
— Около восьмисот или восьмисот пятидесяти в неделю.
Берни вскочил и гневно уставился на Хоули.
— На меня работают дурни! Нам этот прирост ничего не дал, зато он кладет себе в карман триста лишних!
Он повернулся и отошел к окну, из которого задувало холодом. Внезапно он рассвирепел и захлопнул раму. Отвратительная погода, не то что в Калифорнии.
— Я бы так не сказал, — возразил Хоули. — После окончательных подсчетов мы имеем чистыми на сто пятьдесят больше.
Норман обернулся.
— Наши девятьсот долларов в неделю он тратил, чтобы самому иметь три сотни. Может, еще вынести ему благодарность за то, что он оставляет нам сто пятьдесят? — его голос сорвался на пронзительный крик. — Или, может, он просто не нашел способа вытрясти из нас и эти гроши?
Разъяренный, он прошествовал обратно к столу.
— Не знаю, в чем дело, но всякий раз, приезжая в Нью-Йорк, я нахожу здесь бардак!
Он швырнул остатки сигары в корзину и достал новую. Засунув в рот, он стал нервно жевать ее.
— Полтора года назад я приезжаю в Нью-Йорк, и что я вижу? Он работает на складе чуть больше года и имеет с этого больше, чем мы. Тысячу в год он делает на продаже бракованных анонсов и еще две тысячи — на грязных картинках, которые печатают на нашей фотобумаге в нашей лаборатории! К тому же офисы нашей компании почему-то занимаются оптовой продажей презервативов по всей стране! Слава Богу, я прекратил это, иначе мы все сели бы.
— Но ты должен признать, Берни, что склад работал лучше обычного, — сказал Хоули. — Его система учета экономила нам целое состояние.
— Ха! — воскликнул Берни. — Ты думаешь, он заботился о наших интересах? Не будь дураком! С зарплатой в семнадцать долларов в неделю он приезжал на работу в бьюике за две с лишним тысячи. Тогда я назначил его в кинотеатр заместитель директора. Теперь я могу спать спокойно, думал я. Через шесть месяцев я вернулся и вместо кинотеатра нашел бордель с тотализатором! Все водевили страны показываются у нас! А почему бы и нет? Разве в «Луи Стэйт» или «Паласе» работают самые смазливые билетерши, готовые трахаться с десяти утра и до часу ночи? И разве у них работает заместитель директора, который поможет тебе сделать ставку на любом ипподроме?
Хоули попытался возражать, но Норман ничего не желал слушать.
— Слава Богу, я убрал его оттуда и перевел в Бруклин. Теперь можно не волноваться, подумал я. Он останется там заместителем директора хоть до скончания века. Что он может устроить нам в Бруклине? И я спокойно возвращаюсь на побережье.
Вдруг он снова вскочил.
— Проходит шесть месяцев, я возвращаюсь, и что я вижу? Он выставляет на посмешище всю компанию и зарабатывает больше, чем вице-президент!
Хоули посмотрел на него.
— Возможно, именно так и следует поступить.
— Как?
— Сделать его вице-президентом.
— Но… но ведь он же просто мальчишка!
— В прошлом месяце ему исполнился двадцать один. И такого парня я хотел бы видеть на нашей стороне.
— Нет, — сказал Норман, снова опускаясь в свое кресло. Задумчиво поглядев на Хоули, он спросил: — Сколько он сейчас получает?
— Тридцать пять в неделю.
Норман кивнул.
— Переведи его в отдел рекламы на студию. Там он ничего не натворит. Я сам за ним прослежу.
Хоули кивнул и встал.