Охотники за удачей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А потом жди меня у ворот с машиной, и поедем домой.

Выйдя из кабинета, я подошел к перилам и посмотрел с площадки лестницы на сразу притихшую толпу рабочих и работниц. Джейк поднял руки, и постепенно все стало стихать. Дождавшись, чтобы все механизмы остановились, я заговорил. В этом было нечто пугающее: впервые на заводе воцарилась полная тишина, в которой гулко разносился мой голос.

— Mi padre ha muerto. — Я говорил по-испански плохо, но это был их родной язык. — Но я, его сын, с вами и надеюсь достойно продолжить его дело. Очень жаль, что мой отец умер и не может выразить всем вам благодарность за отличную работу и за все, что вы сделали для процветания фирмы. Но как раз перед смертью он успел отдать распоряжение о пятипроцентной надбавке всем работающим на заводе.

Джейк отчаянно схватил меня за рукав. Я сбросил руку и продолжил:

— Я всем сердцем надеюсь на вашу помощь и поддержку, и на ваше терпение, потому что мне еще многому предстоит научиться. Еще раз спасибо, и да будет с вами Бог.

Я спустился по лестнице. Рабочие расступались передо мной, а кое-кто успокаивающе прикасался к моему плечу. В глазах некоторых стояли слезы. Хорошо, хоть кто-то оплакивал его, пусть даже не ведая, каков он был на самом деле.

Огромный автомобиль, за рулем которого сидел Невада, ждал меня у ворот. Направившись к нему, я почувствовал, что Джейк опять хватает меня за локоть, и я обернулся.

— Зачем вы это сделали, Джонас? — взвыл он. — Вы не знаете этих ублюдков так, как я. Дай им палец — отхватят всю руку. Ваш отец постоянно требовал, чтобы я урезал им жалованье.

Я смерил его холодным взглядом. Некоторые люди медленно учатся.

— Вы слышали, что я сказал там, Джейк?

— Слышал, слышал… Об этом я и толкую. Я…

Я не дал ему продолжить.

— По-моему, вы ничего не услышали, Джек, — тихо проговорил я. — Мои первые слова были: «Мой отец умер».

— Да, но…

— Эти слова значат именно это, Джейк. Он мертв, а я нет. И вам следует помнить, что я похож на него лишь в одном: я не готов слушать всякую чушь от тех, кто на меня работает. И если кому-то это не нравится, то он может отсюда выметаться.

Джейк оказался понятливым. В следующую секунду он уже открывал мне дверцу машины.

— Я ничего такого не имел в виду. Джонас. Я просто…

Бесполезно было объяснять ему, что чем больше ты платишь рабочим, тем большую отдачу получаешь, имея моральное право требовать от них невозможного. Форд уже доказал это на практике, повысив в прошлом году ставки своим рабочим и получив в результате троекратное увеличение производительности труда. Я забрался в машину и оглядел мрачные серые заводские строения с липкой черной крышей. Я вспомнил, как она выглядела с воздуха.

— Джейк, — сказал я, — видите эту крышу?

Он обернулся и посмотрел на нее, озадаченно спросив:

— И что, сэр?

Внезапно я почувствовал страшную усталость. Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Покрасьте ее в белый цвет, — распорядился я.

5

Я дремал, пока мощный автомобиль преодолевал двадцать миль между заводом и новым домом отца. Время от времени я открывал глаза — и всякий раз видел, что Невада наблюдает за мной в зеркало заднего вида, но потом мои веки снова опускались, словно налитые свинцом.

Я ненавижу отца, ненавижу мать. А если бы у меня были братья и сестры, то я и их ненавидел бы. Хотя нет, ненавидеть отца я перестал. Он мертв, а мертвых не следует ненавидеть. О них можно только помнить. И я не ненавидел свою мать. Да она и не была мне матерью. У меня мачеха. И я ее не ненавидел — я ее любил.

Именно поэтому я привел ее домой. Я хотел жениться на ней. Но отец сказал, что я еще слишком молод. В девятнадцать лет жениться рано, сказал он. А вот он не был слишком молод. Он женился на ней через неделю после того, как я вернулся в колледж.

Рину я встретил в загородном клубе за две недели до окончания каникул. Она была откуда-то с Восточного побережья, из какого-то городка в штате Массачусетс, и совершенно не походила на тех девушек, с которыми мне приходилось иметь дело прежде. Все здешние девицы были загорелые и темноволосые. Они двигались по-мужски, говорили по-мужски и даже ездили верхом по-мужски. Лишь вечером, когда они сменяли джинсы на юбки, можно было определить их женскую природу, потому что даже во время купания в бассейне они, в соответствии с модой, походили на мальчишек. Плоскогрудые и узкобедрые.

А вот Рина была девушка. Не заметить этого было нельзя. Особенно в купальнике — а я впервые увидел ее именно так. Она была стройной, и плечи у нее были широкие. Может, даже чересчур широкие для женщины. Но вот грудь у нее была полная и тугая, словно вопреки велениям моды шелковая ткань обтянула два булыжника. Легко и свободно покоились они на высокой грудной клетке, плавно переходившей в узкую талию, с которой взгляд соскальзывал на округлые женственные бедра и ягодицы.

Ее длинные белокурые волосы были стянуты сзади в хвост. Под высокими дугами бровей блестели широко расставленные глаза с чуть скошенными уголками. Их голубизна походила на свет, скованный льдом. Прямой нос был несколько широковат, выдавая ее скандинавское происхождение. Возможно, единственным ее недостатком был рот. Он был большой, но не чувственный, потому что губы были узковаты. Это был властный рот, а под ним аккуратный, но волевой подбородок.