Он улыбнулся, поудобнее устраиваясь на подушке и обнаружил, что голова его покоится на коленях Джейни. Он открыл глаза. Голова Джейни темным облачком закрывала звезды; темная ночь — черное небо.
— Поздно уже?
— Да, — шепнула она, — хорошо спал?
Он мирно лежал, улыбался, думая о том, как безмятежно спал.
— Не хотел видеть снов — вот ничего и не приснилось.
— Ну и замечательно.
Он сел. Она осторожно пошевелилась. Он проговорил:
— У тебя, должно быть, все тело затекло. Возвращаемся в город?
— Рано еще. Теперь моя очередь, Гип. Мне тоже нужно о многом тебе рассказать.
— Ты замерзла. Может, отложим разговоры?
— Не-ет, нет! Ты должен все знать прежде, чем он… прежде чем нас найдут.
— Он? Кто он?
Молчание было долгим. Гип уже хотел нарушить его, но вовремя спохватился. И когда она начала (совсем как будто бы не о том), он едва не прервал ее, но снова сдержался, позволяя ей вести повествование удобным ей чередом.
Она сказала:
— Ты нашел тогда нечто важное и успел понять, что подобная штука может представить для тебя самого и всего мира. А потом парень, который был с тобой, тот солдат, все испортил. Как ты думаешь, почему он это сделал?
— Да просто дурак был, неуклюжий и безмозглый.
Никак не прореагировав, она продолжила:
— Врач, которого к тебе прислали, был как две капли воды похож на него.
— Мне доказывали обратное.
Он был рядом с Джейни и потому сумел заметить во тьме движение: легкий кивок.
— Даже приводили свидетелей, летевших вместе с ним в салоне самолета. Еще, у тебя ведь были материалы, свидетельствовавшие о том, что в определенном месте полигона не срабатывали дистанционные взрыватели. Что с ними случилось?
— Не знаю. Все отчеты исчезли.
— А тебе не приходило в голову, что именно эти три факта — отсутствие рядового, пропажа отчетов и сходство солдата с майором подорвали доверие к тебе.
— Что говорить… сумей я тогда объяснить хотя бы один, лучше два из этих фактов, я бы не заболел.
— Хорошо, а теперь подумай вот над чем. Семь лет, спотыкаясь и падая, ты подбирался к тому, что потерял. Ты выследил человека, который сделал эту штуковину, и вот-вот должен был повстречаться с ним. И тогда что-то случилось.
— Моя вина. Нарвался на Томпсона и окончательно спятил.
Она положила ладонь ему на плечо.
— Теперь представь себе, что твой рядовой нажал на тумблер не случайно. Представь себе, что это было сделано сознательно.
Большего потрясения он не мог бы испытать, даже если бы Джейни вдруг сверкнула бы ему прямо в глаза фонарем. Справившись с собой, он проговорил:
— Но почему это не пришло в голову мне самому?