Ирония жизни в разных историях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А теперь взгляните сюда, о чем идет речь?

— До Бедфорда пятнадцать миль.

— Совершенно верно, — говорит он. — Именно так. Если бы мы вдруг решили поехать в Бедфорд, то знали бы наверняка и без дорожного знака, что он находится на расстоянии пятнадцати миль. Вы когда-нибудь раньше ездили на таком такси?

— Нет, сегодня впервые.

Интересно, неужели бывает столь тщательно продуманная говорящая техника. Вам надо ехать в Бедфорд? Он уверен, что скоро во всех такси и, вероятно, во всех автомобилях будут установлены такие же навигационные системы, как у него.

— Меня зовут Васим, — представляется он. — Я вам дам номер моего мобильного телефона, когда нужно будет такси из Луттона, можете мне позвонить, и я вас буду все время забирать из аэропорта.

— Как? — переспрашивает он, когда я называю ему свое имя. — Как оно пишется?

Он пытается объяснить:

— Ваше имя звучит так, будто состоит не из одного, а из трех слов.

— Это название острова, — говорю я. — Населенный пункт. Введите его в вашу навигационную систему, и пусть она меня найдет.

— Ха-ха-ха, — раздается в ответ. — Можно спросить, откуда вы родом?

Я показываю на экран.

— Сейчас вы точно узнаете.

— Ах да, — спохватился он. — Но хотелось бы узнать об этом раньше. Вы явно откуда-то из других мест. Чувствуется по вашей манере говорить.

На следующем перекрестке, произносит голос леди среднего класса, повернуть налево.

Водитель рассказывает, что его двоюродный брат работает в Глазго. Но Глазго не так уж и близко к моим местам, уточняю я.

— Я бывал там, — говорит он. — Шел дождь.

Вместе с пожатием плеч он вскидывает руки с руля, что означает, вон, посмотрите — все вокруг утопает в лучах полуденного солнца.

Я киваю в ответ и улыбаюсь. Потом откидываюсь на спинку.

— Может, вам жарко? Включить кондиционер? Вы мне скажите, если что-нибудь нужно, — беспокоится водитель.

— Все в порядке, — говорю я. — Спасибо.

— Если хотите, можете поспать, — предлагает он. — Я вас разбужу, когда будем подъезжать к дому.

Он щелкает переключателем на приборном щитке. Чуть выше его затылка загорается красная лампочка.

Ее звали Кэролин Фергассон, она жила возле переправы, и все это случилось еще до того, как построили новый мост, помню, тогда витрины магазинов обклеили объявлениями с ее школьной фотографией, на которой она выглядела грустной. Куски тела Кэролин в пакетах из супермаркета нашли в доме ее родного дяди в Кинмилайсе, они были спрятаны в шкафах по всему дому, помню, как друг моих родителей, участвовавший в обыске дома, рассказывал им об этом; он знал обо всем, потому что работал в полицейской лаборатории, и даже то, что в доме, когда туда вошли, стояла жуткая вонь, хотя лето не было таким жарким, как в предыдущем году; они говорили в кухне, а я стояла за дверью и все слышала, и когда они это заметили, мать накричала на меня и велела пойти в сад за домом и забрать оттуда белье. Тем летом «I Feel Love» Донны Саммер занимала первое место в течение многих недель, и потом — «Вразерхуд оф мэн». «Давай убежим вместе, Анжело, убежим навсегда». Всякий раз, когда я слышу эти песни, на память приходит то время. Нам не позволяли выходить за пределы сада — дети должны всегда быть на виду у родителей. Следующим летом уже разрешалось идти куда захочется, и я никак не могу вспомнить, что же у нас было на первом месте.

Рядом с помидорами в сумке лежит большой кусок замороженного супа; тара с супом обернута в газету для сохранения прохлады. Он отказывается принимать пилюли, которые прописал ему врач. И гордится этим. «Ну и глупо», — заметила я. «Ерунда, — ответил он, — от них больше вреда, чем пользы». Он вытащил меня в сад, показал на огромные бетонные плиты возле оранжереи и сказал: «Сразу же после твоего отъезда я подниму те семь плит и положу их с другой стороны сада, и тогда смогу поставить вокруг них дом на колесах, к тому же в гараже есть морозильная камера, которую я перетащу в дом сегодня, правда, несколько позже, если она пролезет через дверь». «Шутишь, да?» — спросила я. Но он был глухим на одно ухо и смотрел куда-то вдаль, повернувшись ко мне неслышащим ухом, поэтому не отвечал.

Чувствую, как такси сворачивает налево. Суп завернут в газету, сверху как раз история о пропавшей школьнице, вот почему, наверное, я думаю о Кэролин Фергассон. В связи с этим разгорается борьба на второй, третьей и международной страницах. Почему-то они пропадают без вести именно летом, как будто это самый подходящий сезон, как будто люди, которые крадут их, поджидают, как фермеры, или сборщики урожая фруктов, или редакторы бульварной прессы, подходящей погоды, чтобы накинуться на свою жертву. Помню, мне было около двенадцати лет, когда однажды летом я вернулась домой очень поздно вечером, а меня уже, оказывается, давно звали и разыскивали по всем соседским дворам, но я просто не слышала, и родители так рассердились, что устроили мне теплую встречу прямо в кухне, отец схватил меня за руку, а мать в то же время другую мою руку выпустила. И я рикошетом отлетела, врезавшись в кухонный гарнитур. Я вся была в ушибах. В разъяренном состоянии мать была особенно хороша; сидя за обеденным столом, она со стуком вонзала вилку в кусок картофеля, предостерегающе смотрела куда-то вдаль и ничего не говорила, и оттого что ее молчание было гораздо страшнее слов, я до сих пор помню некоторые высказывания матери:

Клянусь, Иона, через минуту все станет таким же явным, как мои пять пальцев.

Ты сведешь меня в могилу, девочка.

Ты еще будешь сожалеть, когда я умру.

Еще помню случай, над которым раньше не задумывалась. Она стояла у стола, бегло изучая журнал, потом взяла его в руки и взглянула на меня через всю комнату. Дело было летом. Я сидела на диване и смотрела что-то по телевизору. В ту пору — семнадцатилетняя замкнутая девушка. Мать помахала в воздухе журналом.