Улита. Барышня куда-то скрылась.
Гурмыжская. Ушла?
Улита. В комнате нет, и постель не смята.
Гурмыжская. И прекрасно.
Улита. Как же, матушка барыня?
Гурмыжская. Да так же. Я очень рада. Она мне уж давно надоела, я все не знала только, как ее выжить из дома. А теперь вот и причина есть; что мне ее жалеть, когда она сама себя не жалеет. Я говорила, что она его не стоит.
Улита. Не стоит, не стоит… Далеко ей! Уж и я немало дивилась, как этакому красавцу милому да такая…
Гурмыжская. Ну, это не твое дело!
Улита. Слушаю-с. Уж и еще я узнала кой-что, да только как-то и выговорить страшно. Как услыхала я, так всю в ужас ударило, и так даже по всем членам трясение.
Гурмыжская. Сколько раз тебе приказано, чтоб ты таких глупых слов не говорила. Я сама женщина нервная. Ты всегда меня прежде напугаешь до истерики, а потом скажешь какие-нибудь пустяки.
Улита. Пустяки, матушка барыня, пустяки, не извольте беспокоиться! Насчет Геннадия Демьяныча.
Гурмыжская. Что же?
Улита. Да ведь он вас обманул; он не барин, а актер, и родовую свою фамилию нарушил, теперь Несчастливцев прозывается. И не столько на театре они, а больше все будто пьянством. И одежонка-то вся тут, что на нем, уж я это доподлинно знаю; и пришли сюда пешком с котомочкой.
Гурмыжская. Так он Несчастливцев; слыхала, слыхала. Ну, это еще лучше.
Улита. И человек-то его тоже актер, только, матушка барыня, и из актеров-то он самый каторжный, как есть одних чертей представляет.
Гурмыжская. Тем лучше, тем лучше! Как все это ловко для меня устроилось.
Улита. Да чем же, матушка барыня, хорошо?
Гурмыжская. А тем, что завтра же утром их здесь не будет. У меня не гостиница, не трактир для таких господ.
Улита. Истинно, матушка барыня. Пожалуйте ручку. (Тихо.) Алексей Сергеич идут. (Отходя.) Уж вот, можно сказать, картинка, а не барин. (Уходит.)
Входит Буланов.
Гурмыжская и Буланов.
Буланов (торопливо поправляясь). Что же вы, Раиса Павловна, мне прежде не приказали? Вы бы мне сказали-с.
Гурмыжская. Что?
Буланов. Что вы любите гулять по ночам-с.
Гурмыжская. Да тебе-то что ж за дело! Я люблю природу, а ты, может быть, не любишь?
Буланов. Я ведь как прикажете-с. Ежели вам одним скучно…
Гурмыжская. А тебе не скучно в такую ночь? Тебя не трогает ни луна, ни этот воздух, ни эта свежесть? Посмотри, как блестит озеро, какие тени от деревьев! Ты холоден ко всему?
Буланов. Нет-с, как холоден! Я только не знаю, что вам угодно-с, как для вас приятнее.
Гурмыжская. А, мой милый, ты хочешь играть наверное?
Буланов. Я бы, кажется, бог знает что дал, только б узнать, что вы любите! Я бы уж так и старался.