Дайте кошке слово: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не все, что делается у животных (особенно таких, как кошки), делается чисто рефлекторно, не осмысленно. Как и не все, что у человека делается, казалось бы, осмысленно, не есть на самом деле рефлекс или привычка, выработанная жизнью.

Кошки плохо дрессируются, возможно, потому, что многие их действия, привычки, ритуалы у них более осмысленны, нежели у других животных. Конечно же, рефлексы у них существуют, облегчают им жизнь, создают фон. Но сознание, проблеск разума, инсайт — не дремлет! Он тут как тут, стоит только включиться механизму понимания (так его назовем), механизму, который включается и кричит «SOS». Кричит в экстренных случаях или просто когда «надо понять» и правильно отреагировать на событие. Понять и отреагировать в тех градациях, в каких это необходимо для жизни в конкретных условиях.

Для этого механизм понимания имеет «реле» важности: чем важнее правильно отреагировать, тем больше включается «понимания», тем значительнее этот, уже признанный учеными, проблеск «разума», инсайт!

Да и человек не всегда «понимает» одинаково: в экстренных случаях, когда очень нужно, голова, как говорится, работает лучше. Задача разрешается быстрее.

Конец пребывания в доме отдыха

Итак, наше пребывание в доме отдыха закончилось. Мы собирались в Москву. Машину ждали попутную, какие часто тут проезжают, заворачивая иногда прямо на территорию дома отдыха, поскольку привозят отдыхающих из Москвы.

Плохо одно: такая машина всегда неожиданность. Ждешь долго, а собираться надо вмиг. Если бы мы уезжали без Коти, то ничего страшного в том не было бы. Но ведь Котю не подготовишь, не запрячешь на часы в сумку. А самое главное, Котя был уже не тот Котя, что ехал из Москвы и думал, что с ним просто играют, поэтому сажают в сумку. Этот Котя уже хорошо знал, чем кончается такой плен.

Пришла машина, и начали носить в нее вещи. Я попыталась поймать Котю, но Котя вырвался и забился под кровать. Вещи уже перенесли, а я никак не могла справиться с котом. Он кричал и царапался. Тут муж, схватив второпях Котю за голову, начал запихивать его в сетку. Удивительно только, как он не свернул Коте шею. Мама от ужаса закричала, муж тут же пришел в себя, и, видно сообразив, что имеет дело все же с живым существом, отпустил Котину голову, и, ловко поймав Котю в сетку, завязал ее узлом.

Я взяла сетку и, считая, что нечего уж больше скрываться, пронесла Котю на виду у всех в машину.

Тут я заметила хитрый взгляд нашей уборщицы и по ее улыбке поняла: она все знала про Котю.

Сели, машина поехала, нам махали, а мы никак не могли опомниться от сборов, от ужаса жизни в подполье. И так как все это наконец кончилось, наш «отдых» был позади и теперь уже можно было открыто всем показывать Котю, я послушалась предложения мужа — выпустить Котю в машине.

— Тут-то уж можно выпустить, — сказал он, — окна закрыты.

И я выпустила, забыв, что имею дело с котом, а не с собакой, да еще с таким котом, который в жизни не видел ни улицы, ни мчащихся по улице машин (наши окна в Москве выходят во двор), который никуда и никогда не ездил, а если и ездил один раз из Москвы в дом отдыха, то в темноте, в сумке и даже не совсем тогда понял, что с ним произошло и как он очутился в другом месте.

Все это я забыла, потому что устала: сборы были нелепы и суматошны. Я расслабилась, не хотелось больше ни о чем думать, пусть сидит себе на свободе! Но вот чем эта свобода обернулась! Вдруг я увидела, что Котя, сидя у заднего стекла, открыл рот, высунул язык и превратился в «собаку». Ибо собаки обычно, когда им жарко или они забегались, открывают рот, высовывают язык и дышат часто, прерывисто и сипло. Точно так же дышал и Котя. Но чего при этом не бывает у собак — глаза у Коти округлились, выкатились и застыли от ужаса. И еще чего не бывает у собак — Котя орал диким гортанным голосом.

Тут бы догадаться, что Котя перепугался до смерти. Что его надо срочно спрятать в сумку. Но я только смотрела на Котю и говорила:

— Он же как собака! Никогда такого не видела.

И все за мной повторяли, что наш Котя не Котя, а собака, и это уж теперь точно.

Стресс как результат импринтинга

Существует мнение, будто домашнее животное способно заболевать теми же болезнями, что и хозяин. Иногда даже говорят, будто животное умирает, а хозяин выздоравливает. Мистика? Возможно. И тот случай, который с Котей произошел, я совсем не хочу в этот ранг фактов ставить. Но, все же не могу не отметить того, что кот заболел болезнью, которая в наш век более, конечно же, человеку подходит, чем коту. (Правда, впервые она была обнаружена у мышей, у которых является естественным регулятором численности.)

Вначале вроде бы ничего не было. Только Котя перестал по ночам спать. Потом вдруг начал плакать, когда ему надо было в песочек, и лежать стал в странной позе: вытянувшись на животе и уперев в стену одну ногу.

Конечно, Котю надо было показать ветеринару. Но, вспоминая, как он ехал в машине с раскрытым ртом и безумными глазами, я понимала, везти Котю больше никуда нельзя.

Коте же становилось все хуже. И я стала замечать, что он боится выходить на балкон. То есть просто не выходит. Выбежит и сразу обратно: холодно ему. Шерсть у Коти начала вылезать. Она клубками каталась по полу, висела на шторах, летала по воздуху. Из большого красивого кота Котя превратился в заморыша. Мы привыкли к Коте и не очень-то замечали в нем перемены. Но люди, приходившие к нам, говорили: «Это — другой кот».

Котя перестал есть. Котя и до этого ел одну только сырую рыбу. Ни молоко, ни мясо, ни суп вообще не воспринимались им как что-то съедобное.

Сначала мама искала рыбу, ту рыбу, которую бы Котя ел. Мне казалось это занятие бессмысленным. Котя ел хек. А теперь не ест хек. Котя был здоров, а теперь болен. Выздоровеет Котя и опять будет есть хек. Но мама искала рыбу. Спинку минтая сменяла ледяная рыба, потом солнечная. Котя ничего не ел.

Конечно, все начали думать об опухоли. И конечно, стали искать врача-ветеринара, который бы пришел домой. Хотелось, чтобы это был не какой-нибудь врач, неизвестный, а с рекомендацией и чтобы не только животных любил, но и людей и с нами разговаривал бы хорошо. Такой врач нашелся, но он был в отъезде.

Я смотрела на кота как на обреченного. А мама продолжала три раза в день ставить перед Котей еду, к которой Котя и не притрагивался, иногда даже и нюхать не подходил.

Надо сказать, что моя мама не из тех хозяек, у которых налаженное хозяйство и дать коту или собаке поесть — почти ничего для них не стоит. Делается это незаметно среди остальных многочисленных хозяйских дел. По выражению моей мамы, она родилась не для того, чтобы варить манную кашу. Однако пробовалось все: молоко, вареное мясо, сырое мясо, рыба всех сортов, сосиски, селедка.

Пустая трата энергии и сил, считала я. Только себя травмировать, потому что каждое такое сообщение: «И это не ест!» — наводило ужас.