Дайте кошке слово: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В самом центре паутинной нитки над дорожкой висит еще одна сетка. Эта сетка непохожа на сети крестовиков. Она небольшая, продолговатая, скорее напоминает волейбольную сетку. В сетке барахтается несколько мошек. Для чего пауку понадобилась добавочная сетка? Может, для того, чтобы скорее поймать насекомых? Долго ждать, пока кто-нибудь залетит в сосновые ветки, где у крестовиков обычно растянуты сети. Вот и сплел крестовик добавочную сетку. Эта сетка хоть и маленькая, зато расположена прямо на пути летящих насекомых. Надо запомнить это место. Крестовик, наверное, поползет по нитке к своей добыче.

Передо мной большой шар из паутины. Шар оплетает сразу несколько веток в том месте, где они отходят друг от друга. Шар прозрачный. Внутри виден второй шар, а внутри второго — третий. В каждом шаре отверстие. Тоненький прутик проходит через все отверстия внутрь. Оттуда вылезает паук. У паука плоская темно-зеленая головогрудь, плоское темно-зеленое брюшко и широко расставленные темно-зеленые ноги. Вслед за пауком вылезают паучата. Они тоже темно-зеленые и удивительно похожи на паучиху-мать.

Паучата вываливаются один за другим из шара, но не падают на землю, а повисают в воздухе на паутинках. Паутинки вытягиваются, становятся всё длиннее и длиннее. Паучата раскачиваются на них и вдруг, оторвавшись вместе с паутиной от шара, улетают. Они летят на паутинке, как на парашюте.

А крестовик? Где он сейчас? Может, он пополз по нитке к своей добыче?

Вот высокая сосна необычного темно-синего цвета с ветками, растущими на одну сторону. Вот возле нее две сосенки, между ними дорожка, слева большая яма. Все так. Это то место. Но паутинной нитки между соснами нет. И крестовика нет.

Где же крестовик? Он снял паутинную нитку с подвешенной на ней сеткой и исчез. Испугался, что его обнаружили?

А большая ловчая сеть здесь так и висит. Куда же делся крестовик?

Еще одна сеть крестовика. Только другого. У этого брюшко белое, словно облитое белой эмалью. В самом центре небольшая коричневая полоска. Лапы у паука черно-белые. Кольцо белое, кольцо черное. Паук сидит в домике. Домик сплетен из паутины в правом углу сети под веткой. Домик как кубик. Одной стенки у кубика нет — здесь вход. Из входа торчат крылья стрекозы. Они большие и в домик не влезают. Сама же стрекоза, окутанная паутиной, втянута пауком внутрь домика, это так паук завтракает.

В центре сети висит еще что-то, туго спеленатое в плотное паутинное покрывало. На голове словно белая маска, только рот открывается. Сквозь паутину просвечивает желтый пушок. Да ведь это оса! Оса, приготовленная на ужин. От осы к пауку тянется толстая нитка паутины. Паук ест стрекозу, а осу держит про запас. Интересно, оса сама разорвала ртом себе отверстие в опутывающей ее паутине или паук специально оставил его ей, чтобы не умерла раньше времени? Свежая-то пища вкуснее!

Купола… купола… купола… Они на каждой сосенке. И не по одному, а сразу по нескольку. Как ярусы, один над другим. Под куполами сидят линифии. Чаще всего они сидят парами: он и она.

А рыжих муравьев в этом лесу все-таки нет. Нет и их муравейников из сосновых иголок. Но здесь есть черные муравьи. Они живут в пнях и в стволах старых сосен.

Муравейник. Дорога из светлого отполированного дерева уходит внутрь ствола. Дорога построена в корнях. Ствол как решето — весь в дырках. А муравьев нигде не видно.

Тонкий прутик проник в дырку. Из дырки выбегают муравьи. Один, другой, третий. Муравьи бегают, влезают в соседние дырки, и из них тоже показываются муравьи. Странный муравейник! Внутри такое количество муравьев, а снаружи никогда никого нет. Может быть, у этого муравейника есть потайной ход?

Рядом с муравейником в траве запутался белый целлулоидный шарик. Запутался или приклеился? Он никак не отдирается. Отодрался. Он действительно целлулоидный? Кажется, да. Только почему такой маленький — всего два миллиметра в диаметре. Разве такие маленькие шары делают? А в шарике крышечка. Она открывается и закрывается. Когда крышечка закрыта, шарик совершенно круглый. Внутри шарик пустой. Уже пустой? Неужели в нем развивалась личинка?

На сосновой иголке висит небольшая колбочка. Она тоже целлулоидная. Горлышко у колбочки закупорено, а крышечка — в дне. Внутри колбочки сидят личинки. Личинки похожи на крохотных червячков.

Целлулоидные лилии растут сразу по пять, шесть штук на одной сосновой иголке. У лилии тонкие упругие ножки и целлулоидные бутоны. Внутри бутонов, вероятно, тоже сидят личинки, только как их увидеть? Бутоны слишком малы. Если поместить целлулоидные лилии в банку и подождать, оттуда наверняка кто-нибудь да выползет.

А может быть, косеножку надо искать в семь часов вечера? Ведь ту, шестнадцатиногую косеножку я встретила, когда заходило солнце, часов в семь. Может быть, в это время косеножки висят вниз головой на всех соснах и, выпустив восемь черных ног, чистят ртом восемь зеленых?

Конечно, это была моя фантазия. Семь часов вечера. Никаких косеножек нигде нет. Линифии встречаются почти на каждой сосне. Крестовики устроили себе на опушке леса целый город. Рядом с городом взрослых крестовиков, глубже в лес, расположился город маленьких крестовичков. У маленьких крестовичков сети с таким же сложным рисунком, как и у взрослых, только крошечные и сплетены из такой тонкой паутины, что видимыми становятся лишь под лучами солнца. А шары? Шары из паутины с паучихой и паучатами! Шаров я уже встретила штук десять. Одних косеножек нигде нет. Странно!

Она была самой красивой. На розовом фоне рисунок из серых змей. Таким было ее брюшко. Я посадила ее в банку. Это оказалось очень легко. Просто я стукнула по крышке паутинного домика, и она вывалилась из него прямо в банку. Она — это самка крестовика. Кстати, крестовик-самец мне ни разу не встретился. Самцы намного меньше самок, и они так ловко умеют прятаться возле своих сетей, что найти их очень трудно. А самок здесь, в городе крестовиков, много. Самую красивую из них я взяла домой. Я кормила ее мухами, осами. Ловчей сети самка не сплела, но на стенке банки в одном месте появился красивый узор из белых паутинных точек и белых паутинных нитей между ними.

Через несколько дней я решила поймать в ту же банку еще нескольких самок крестовиков. Может, вместе они сплетут настоящую сеть?

Я ходила по лесу и стряхивала крестовиков в банку. Последним я поймала в банку белого крестовика с коричневой полосой в середине. Теперь в банке было шесть крестовиков. Я считала, что каждого крестовика нужно обеспечить мухой. Одну за другой я поймала и бросила в банку пять мух. Когда я вернулась с шестой мухой, то увидела, что в банке происходит нечто странное. Мой первый розовый крестовик сидит верхом на белом крестовике, на том крестовике, которого я посадила в банку последним. Что он делает с ним? Сначала я ничего не понимала. Но вдруг по верхней стороне брюшка белого крестовика потекла желтая тягучая жидкость. Их надо рассадить! Пока я доставала другую банку и маленький самодельный сачок, прошло не больше минуты. Но белого крестовика я застала уже висящим в центре банки на паутинной нитке. Плотный слой паутины опутывал его тело. Мне стало страшно. Каждый день я давала пауку на съедение мух, ос и не видела в этом ничего особенного. А ведь и муха и оса такие же живые существа, как и паук. Мы привыкли — одни виды животных поедают другие виды! Но своего! Зачем?! Еды было достаточно. Места не хватило? Я вытащила розового крестовика из банки и пересадила в другую. Потом достала белого паука. Двумя иголками осторожно стала освобождать его от паутины. Брюшко оказалось очень мягким, и я боялась, что при малейшем неосторожном движении проколю его иголкой. Сначала я освободила от паутины голову и нижнюю сторону брюшка. На спинной стороне брюшка паутина оказалась твердой и плоской. Она отделилась от нее, как скорлупа от яйца, только в одном месте, справа, прилипла. Здесь под паутиной была глубокая рана. Но паук еще жил. Слабо шевелил лапками.

Умер он через час. Правая задняя лапка так и осталась у него прижатой к ране.

На розового крестовика, которого еще так недавно я считала самым красивым, я не могла больше смотреть. Я выбросила его.

Оставшиеся четыре паука продолжали жить в банке. Жили мирно. Сетей они так и не построили. Но у каждого в банке был свой «угол». И у каждого в этом «углу» был на стенке рисунок из паутинных точек и линий.

А в банке, куда я поместила целлулоидные лилии, появились личинки. Личинки продолговатые, членистые, с шестью лапками. Челюсти у них как крючки. Это тлевые львы. Пройдет время, и ползающие тлевые львы превратятся в летающих золотоглазок.

Ствол совсем молодой сосны. Он очень тонок, а ветки отходят от него густо. Между ветками, тесно прижавшись один к другому, сидят тли. Вернее, они не сидят, а свободно висят в воздухе. Висят на передних лапках и хоботке. Через хоботок из дерева к ним поступает сок. Тли черные, крупные.

По стволу, снизу, к тлям непрерывно поднимаются муравьи. Муравьи ползают среди тлей, щекочут их, облизывают…

К тлям подлетела оса. И вдруг висящие тли, как одна, покачнулись слева направо. Словно волна пробежала по морю тлей. Оса отлетела, а когда снова прилетела, тли опять качнулись. Я взяла палочку и провела над тлями. И будто моя палочка была осой — тли покачнулись. Я провела еще раз, но тли больше не шевелились, еще раз — тот же результат. Я подождала минут десять и снова провела палочкой. Тли качнулись. Еще раз — и тли опять перестали реагировать. Выходит, обмануть тлей можно только с налету.

На ветке возле тлей сидит муха. Мухе здесь есть чем поживиться: ведь тли выделяют сладкую жидкость. Но тли не подпускают к себе мух тоже. Слизывать сладкую жидкость тли разрешают только муравьям.