Дайте кошке слово: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таня протягивает мне листок. Почерк Витин.

«Благодарен…»

— Ну что ж, Таня, по-моему, все великолепно.

— Правда? Ты так считаешь? Мне самой понравилось. А если уж ты говоришь!.. Знаешь, я в прошлое воскресенье, когда была у Витьки в больнице, разговаривала с ним о тебе. Рассказывала про Севу и про твоих головастиков. Мне было интересно, как он отреагирует. Он слушал, слушал и очень серьезно вдруг сказал, мне даже понравилось: «Ира далеко пойдет».

— Да?.. Что-то я хотела тебе сказать. Вот что. Приедешь в Москву, позвони моей маме. Скажи, что ты здесь была и что у меня все хорошо. Гудок. Это тебя. Идем.

Подходим к машине. Прощаемся.

— Я тебя люблю. Слышишь, Ирка? Хотя ты здесь совсем какая-то не такая… Зря я тебе показала письмо.

— Не говори чепухи. Я просто волнуюсь, потому что не успеваю подготовиться к докладу.

— Ладно, не сердись. Накрути волосы и выспись. Завтра, я уверена, ты им покажешь. — Таня садится в машину. — Я тебе под подушку положила шоколадку. Не засни на ней.

Машина отъезжает. Я стою одна…

Я думала, у меня есть друг… брат. Конечно, и совсем чужому можно помочь, когда он болен. Но ведь мы с Витькой дружили три года. И как дружили… Мне он писал, что я для него — сестра. А оказывается, он мне просто за все благодарен. Попросить, что ли, Севу сделать доклад?

Четыре стола вынесены из столовой на улицу и составлены вместе в один узкий длинный стол. Вдоль стола справа и слева в несколько рядов поставлены скамейки. Народу много. Пришли студенты и преподаватели не только зоологических кафедр, но и ботанических.

В конце стола сидит академик Федоров. Прямо против него у другого конца стола стою я.

Докладываю. Докладываю уже минут пять. Говорю хорошо. Чувствую, что хорошо, по тому, как слушают. Недаром я хотела стать актрисой. Сейчас играю докладчика. Текст выучен наизусть, но говорю я его так, словно мысли рождаются на ходу. Говорю то быстро, то медленно. Важные места выделяю голосом, второстепенные пробегаю. Иногда останавливаюсь, задумываюсь.

— Седьмая стадия. Стадия хвостовой почки… Роговых зубчиков нет… Восьмая… глаза только начинают…

Описывая стадию, я показываю рисунок. Затем пускаю его по рядам.

— Девятая стадия… На этой стадии надо особо подчеркнуть… — Я понижаю голос и отчетливо произношу каждое слово: — Подчеркнуть перемещение анального отверстия.

Я переиграла? Нет, кажется, никто не обратил внимания. Смотрю на Федорова. Он еле сдерживает смех.

— Девятая стадия… Десятая стадия…

Больше я уже ничего не подчеркиваю.

Заключительное слово. Его делает Федоров. Одну за другой он разбирает работы… Дошел до нашей.

— Разрешите сделать маленькое отступление. Я только что спросил у Николая Ивановича, каким образом авторами этой работы была обнаружена ошибка в определителе головастиков? Оказывается, совершенно случайно — в процессе определения. Вы представляете себе, сколько людей до них пользовались этим определителем и ничего не заметили, прошли мимо такой, как теперь кажется, бросающейся в глаза ошибки. Что это значит?

Это значит, исследователь должен быть всегда, в любой мелочи внимателен и наблюдателен.

Теперь о самой работе. Она оставляет приятное впечатление. Хорошо сделаны рисунки. Интересно выбраны стадии. И доложена она была… вдумчиво. Надо сказать прямо: докладчик мне понравился.

Меня кто-то толкает в спину, кто-то в бок, наступают на ноги. Я никого и ничего не вижу. Смотрю под стол.

— Следующий доклад посвящен вопросу…

Все. Все… Не буду пока ни на кого смотреть. Так посижу. Чей доклад теперь разбирает Федоров? Кажется, Севиных девочек. Хвалит? Да. О чем-то я хотела подумать… Что-то было важное. Не помню. Надо слушать Федорова. Вспомнила. Казалось важное, а это вот что: завтра начну работу по ботанике. Тоже девять дней. Как странно бывает: я слушаю Федорова и ничего не слышу. А хорошо, что будет практика и по ботанике. Почему-то очень хочется сейчас еще что-нибудь здесь делать. Теперь уже есть опыт. Рисовать опять буду… И работать, работать. Это главное… Когда кончатся доклады, надо выпустить головастиков в пруд… и убрать лабораторию, там развал. Федоров говорит о Голицыне? Ничего не понимаю. При чем тут Сева? Ведь речь идет о докладе девочек. Ах, вот что, у Севы статья напечатана в каком-то сборнике. Ну и что же? То есть… я этого, конечно, не знала, но я не понимаю другого: при чем тут девочки? Нет, надо очнуться и слушать. Все. Слушаю.

— Очевидно, студентки взяли такую тему, — говорит Федоров, — потому что их увлекли интересные проблемы, поставленные в статье Голицына. Вот жаль только, что не были учтены сроки выведения птенцов. Полагаю, в дальнейшем…

Я сижу на опушке леса. Читаю Севину статью, о которой говорил Федоров. Она напечатана в академическом журнале.

Действительно, после такой работы наша работа о головастиках должна была показаться Севе чепухой. Неужели он знает столько языков? Здесь библиография на пяти языках. Если бы у меня была такая статья, представляю, как бы я о ней всем растрещала. А он?.. А он скромно мыл посуду. Надо же суметь такого Севу заставить только мыть посуду. И он ничего.