Моя жизнь в футболе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эстетика Бескова

Стендаль в предисловии к «Жизни Наполеона» писал: «Поскольку каждый имеет определенное суждение о Наполеоне, это жизнеописание никого не может удовлетворить полностью».

Это мнение великого романиста справедливо и сегодня, когда речь идет о когорте великих! будь то политики, художники, ученые или любой другой человек, находящийся в эпицентре общественного интереса.

Писать об удивительном тренере и футболисте, приковавшем внимание всего футбольного мира, не менее трудно, потому что Бесков как личность столь ярок и сложен, что нужны современные Стендаль, Манфред или Тарле, способные создать жизнеописание человека, повлиявшего на развитие современного советского футбола не меньше, чем великий корсиканец на историю Франции.

Собранные в этой книге наблюдения и размышления о футболе Константина Ивановича Бескова — замечательные жизненные страницы самого автора. Счастливо сочетая в себе игрока и тренера, футбольного философа и художника, Бесков видит футбол и свою жизнь в нем не извне, с высоты прожитых лет, но и изнутри, в качестве практика, постоянно решающего все новые и новые задачи.

В этой исповеди каждый найдет для себя созвучные мысли: тренер, думающий о том, как создать команду-звезду; игрок — о том, как самому стать звездой и попасть в звездную команду; любитель футбола со стажем испытает ностальгические чувства от прикосновения к событиям давно минувших дней; «фэн» — понимание того, что футбол не исчерпывается скандированием, не самых удачно подобранных наборов рифм.

Свою эстетику, как и великий Станиславский, проживший свою жизнь в искусстве, Бесков пытается строить, опираясь не только на субъективную, но и объективную основу.

Футбол прекрасен не потому, что он нам нравится, а потому, что велик сам по себе. А от того прекрасна и жизнь, прожитая в футболе и во имя футбола.

Любая истинно творческая натура, настоящий художник, великий режиссер, ученый или тренер, войдя в искусство, науку или другую сферу человеческой деятельности, встречает сложившуюся систему ценностей, отношений, взглядов, условностей и в той или иной мере ему приходится адаптироваться к ней. Однако гений идет по другому пути. Он изменяет устоявшиеся парадигмы, ломает устои, приносит новую «философию», которая далеко не всем оказывается по вкусу. Так или почти всегда так поступал Бесков: в сборной СССР, «Динамо», «Спартаке» а также везде, куда ни заносил его «ветер перемен» и собственный мятежный дух.

Особый человеческий и тренерский дар позволял предвосхищать и постигать природу Футбола шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых, открывать вещи существующие, но скрытые от взора большинства.

Бесков живет в футболе, постигая его природу интуитивно, переживая особое чувство вдохновения, озарения, которое превыше разума и холодного рассудка иных коллег-современников, и поэтому кажется чем-то непостижимым, внушенным свыше.

Жизнь автора этой книги в футболе сама по себе произведение искусства и театр, в котором Бесков сам себе режиссер; его партнеры — футболисты и футбольные функционеры, которых ему не всегда удавалось самому выбирать, а зрители — болельщики, которые всегда с увлечением следили за искусством мастера.

Предисловие к этой книге — это не только счастливая возможность высказать благодарность автору от его многочисленных коллег и почитателей, но и искреннее пожелание новых жизненных достижений. Ведь весна-94 — время новой встречи Бескова и -Динамо», а это значит, что большая жизнь в большом футболе продолжается.

А. И. Воробьев, доктор экономических наук,

генеральный директор АО ФК «Динамо» Москва

Самый страшный враг прогресса — предрассудок; он тормозит, он преграждает путь к развитию. Таким предрассудком в нашем искусстве является мнение, защищающее дилетантское отношение… к своей работе.

К. С. Станиславский,

«Моя жизнь в искусстве»

Не люблю распространяться о себе. Но в течение многих лет получаю письма от любителей спорта: «Константин Иванович, почему не пишете книгу о своей жизни в футболе? Хочется знать, как складывалась ваша спортивная судьба, не по слухам, не по легендам и досужим вымыслам, а на самом деле». Коллеги-тренеры советуют: «Написали бы подробно, в деталях, каков путь к тренерской зрелости, как создаются команды, выигрывающие чемпионаты или медали призеров, как угадать в юноше из второй лиги будущего игрока сборной страны».

За что миллионы людей на планете так пылко любят футбол? Понятно: за состязательность. За сочетание спорта с искусством. За то, что футбол — как сама жизнь, он — одно из ее проявлений, и, как в жизни, серьезное уживается в нем со смешным, суровое — с трогательным. За то, что футбол не терпит фальши: плохому игроку не помогут ни связи, ни протекция, ни интриги; зрители не примут плохую игру. За непредсказуемость ситуаций, а нередко и результатов. За то, что футбол никогда не кончается, периодически обновляясь, и никто не вправе назвать себя раз и навсегда сильнейшим. Футбол продлевает людям детство, продолжая для всех возрастов нестрашную игру в войну; у каждой футбольной «армии» — свой флаг и свой штаб, свои стратегия, тактика, тылы, разведка и резервы. Но даже самые тяжкие поражения в этой войне не бывают смертельными и окончательными. Футбол — наиболее логичный и гуманный способ выяснения международных отношений. Победа в футболе рождает национальную, государственную гордость, пожалуй, не меньше, чем победа в войне.

В футбол играет команда. Сообщество людей, в котором успех каждой отдельной личности зависит от стараний всех, и наоборот. Поэтому не может быть преуспевающим футболистом эгоист, эгоцентрист: беречь «себя, любимого» в футболе никак не получается. Одно из непременных свойств души настоящего футболиста — острое чувство коллективизма, общности с товарищами, принадлежности к этому клану, этой мужской семье. Можно быть общительным или замкнутым, эрудированным или несведущим, с чувством юмора или вовсе без оного, — но нельзя не быть командным.

Тот, кто однажды отдаст свое сердце футболу, никогда уже не сумеет полностью с ним расстаться.

Оглядываясь на пройденные семь десятилетий, осмысляя все со мной происшедшее, я решился попытаться выполнить многочисленные просьбы, пожелания и советы — ради пользы дела, ради футбола. Это решение подкреплено надеждой, что мой практический опыт, мои жизненные, игровые и тренерские принципы окажутся полезны тем, кто так или иначе посвящает себя футболу. А возможно, не только им (автор всегда рассчитывает на большее), возможно, совсем не футболисту пригодятся мои мысли, наблюдения и выводы, мои жизненные правила. Лишь поэтому отваживаюсь на столь несвойственное мне предприятие; но уж в таком случае намерен рассказывать обо всем без ретуши и прикрас — так, как оно было на самом деле.

НАЧАЛО

При слове «детство» мысленно вижу окраинный индустриальный пейзаж Москвы 1920-х годов. Жили мы у Заставы Ильича, на шоссе Энтузиастов — второй дом от моста, по которому днем и ночью шли поезда курского направления железной дороги. Чуть наискосок от нашего дома — станция Москва-Товарная; дальше — завод имени Войтовича, а с противоположной стороны нашего двора — «Серп и молот», прежде именовавшийся заводом Гужона. Обитали мы конечно же в коммунальной квартире без удобств: за водой надо было ходить на улицу к колонке, на зиму заготавливать дрова. И вокруг был рабочий люд.

Отец, Иван Григорьевич Бесков, рабочий человек, очень сильный физически и очень немногословный, уходил из дому рано утром и возвращался поздно вечером. Трудился он на разных предприятиях; к моменту, когда я начал играть в футбол за команду «Серпа и молота», отец работал на заводе «Электропровод». Занималась мной в основном мать, Анна Михайловна. Строгая, порой суровая, она контролировала каждый мой, маленького футболиста, шаг. Воспитывала, наставляла, требовала, наказывала, прощала. Поэтому мне и удалось избежать многого плохого, что, к сожалению, вошло в жизнь некоторых моих партнеров-сверстников.

Среди тех ребят, которые играли в футбол, были такие, что жили возле Рогожского рынка, «филиала» печально известной Сухаревки… Кое-кто из них приворовывал на рынке, многие курили, начинали выпивать. Меня от этих напастей уберегли строгость и настойчивость матери.

Мне еще не было шести лет, когда дядя Ваня, Иван Михайлович, родной брат матери, казавшийся мне очень пожилым (ему тогда было около тридцати), впервые повел меня на футбол. Точно не скажу, на какой стадион, но в то время большинство стадионов было на одно лицо: никаких трибун, лавочки вдоль игрового поля, а многие зрители смотрели матчи вообще стоя. Публика собралась самая простая, и одеты все просто и вроде бы одинаково: косоворотки, пиджаки, брюки, заправленные в сапоги… В тот первый «мой» день играла команда «Рускабель» — не помню, с какой командой; этот матч перевернул все в моей мальчишеской жизни, в сознании, мировосприятии.

Я был потрясен, поражен, захвачен футболом — несравненным зрелищем, которое с того дня мог смотреть бесконечно. Защитники били по мячу мощно и гулко, пускали головокружительные «свечки»; форварды чуть ли не прорывали сетки ворот своими пушечными ударами — так мне казалось; голкиперы летали между стойками. И все это богатырское действо творилось прямо на глазах, и никто не мог предсказать, какая команда победит. В тот вечер я, наверное, и стал футболистом. Потому что уже на следующий день вышел на «платомойку» (так звался у нас пустырь, где женщины из окрестных домов стирали вещи) и примкнул к сверстникам, гонявшим за сараями резиновый мячик. О настоящем футбольном, с тугой шнуровкой, кожаными долями мяче мы тогда и не мечтали.

Было у нас несколько футбольных мест. Например, незастроенная площадка между домами № 9 и 11, разделенная мостовой. Играть эта мостовая нам не мешала, хотя падение на ее булыжник было весьма чувствительно. Играли мы двое на двое, трое на трое. А если во дворе никого не оказывалось из партнеров, можно было совершенствовать точность удара: бить и бить мячом в стену дома, который был без окон, следовательно, разбить там было нечего.