Могила для 500000 солдат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В украденный из вещевого мешка на приморском посту бинокль Бежа смотрит на склон своей горы, механики из дружественной страны собирают вертолеты; летчики на краю пещеры играют в карты с повстанцами; после множества атак, сброшенных бомб, выпущенных разрывных пуль, вылитого напалма, пещера осталась неуязвимой для авиации: отверстие пещеры выходит на море, морской ветер сбивает огонь и сносит бомбы на камни ущелья; там они и взрываются.

Бежа видит грузовики на дороге и самолеты в небе; колонна останавливается на высоте 720 — посту, прозванном солдатами Свинской башней: комендант Титов Белеса поселил там свою свинью, чтобы она набирала вес на свежем воздухе под присмотром солдат; эти солдаты вместе со взводом десантников, поднявшихся на пост для минирования горного массива, в один голодный, но пьяный вечер зарезали и разделали свинью; всю ночь они ели, развалившись в траве у поста. Назавтра комендант приехал проведать любимицу; солдаты показали ему открытую загородку и сказали, что свинью увели повстанцы; в это время повара прятали остатки под котлы и вилами наваливали навоз на кости и куски кожи. Комендант сел в свой джип, оттолкнул шофера, взялся за руль, и тут щенок Тивэ, радиста десантников, радостно подбежал потереться о колесо, в зубах он держал уши и хвост злополучной свиньи.

Вокруг поста расположена деревня Тилисси, не раз опустошенная повстанцами; эта деревня славится на весь остров и даже Экбатан гончарными изделиями и коврами, в ней жили очень красивые люди, украшенные драгоценностями и говорящие стихами. В начале века жители Титов Велеса пытались подчинить их своим военным законам, детей отобрали у родителей, спустили в Титов Белес, постригли и разместили в казармах, но их руки не смогли справиться с выданным для защиты Республики оружием; пятьдесят лет спустя повстанцы также безрезультатно пытались поднять их на борьбу за свободу, которую, как говорят их поэмы, они никогда и не теряли. Тогда они окружили деревню, сожгли дома, мастерские, тростники, мельницы, сады, скотные дворы; скот разбежался по окрестным лугам; десять детей были зарублены топорами в своих колыбелях, вынесенных в сад; оккупационная армия раздавала мешки с зерном, солдаты усыновили детей, родители которых были зарезаны, и отвели их на пост, но ни сироты, ни вдовы не могли указать, где прячутся повстанцы, потому что они встречались с ними только во время резни.

Этот народ поклоняется облаку над горизонтом, всегда позолоченному солнечными лучами; они называют его Скала Бога.

Солдаты, спустившиеся в Тилисси, пьют под пальмовым навесом пряное вино; масляные лампы отпечатывают и переплетают на их спинах тени сидящих на корточках за тростниковой изгородью мужчин, женщин, детей; все они дрожат, когда ночь окутывает мраком священное облако, с позолоченного гребня которого до земли доносятся вопли богов.

Виридо, Суччиньо, Виннету спят под пальмовым навесом, их рты благоухают вином и медом, их животы набиты едой, их винтовки лежат на сырой соломе; шакалы бросаются на стены стоящих с краю домов, царапают известку и валятся на спину, испуганно воя; над деревней, на окружной дороге укрепленного поста, часовой проводит ладонью по утыканной осколками стекла стене. В казарме солдат укладывает своего ребенка на тюфяк убитого повстанцами товарища; он раздевает ребенка, укутывает его одеялом; на столе в луже кофе, смешанного с типографской краской, лежит закрытый комикс; солдат склоняется над ребенком, крестит его лоб, ребенок, глядя на него широко раскрытыми глазами, вынимает руку из-под одеяла, гладит ладонь солдата, тот выпрямляется, садится на табурет, берет комикс, стряхивает с него капли кофе, открывает его, читает под мигающим светом лампы; когда свет гаснет окончательно, он поправляет штепсель в розетке; часовой останавливается у двери; с криками входят другие солдаты, форма расстегнута, некоторые босиком, часовой прижимает палец к губам, солдаты замолкают, раздеваются в темноте, ложатся, мечтают, согнув ноги в коленях, теребя медальоны на цепочках.

Виридо и еще несколько солдат поставили свои кровати на чердаке под вышкой, на которую можно забраться через люк в крыше; они лежат, ругаются, крутятся на кроватях, причесываются, чинят обмундирование; начальник поста, молодой, приехавший вместе с Ксантраем из Титов Велеса сержант — командиры из военного трибунала простили ему убийство солдата, отказавшегося сражаться — входит в кухню, где Пино с помощниками и поварами поста моют посуду. Он сильно пьян, в руке у него бутылка вина, он берет со стола нож, колет ягодицы Пино и других поваров, те не реагируют: «Оставь его, он пьян, это у него пройдет».

Сержант проводит лезвием по затылку Пино, лицо которого окутано паром и залито потом:

— Ну что, повара? Надушенные солдатики, вы у себя в Энаменасе жрете отборное мясо, вы первые на счету интендантов, лучшие куски для ваших собак — офицеров, а что похуже — для бедолаг из пустыни. А здесь едят шакалов. И не ебутся. Молятся облаку. Сопляки убили вашего генерала. Пять лет я подыхаю в этом ущелье. И меня судят за то, что я убил предателя. Я разучился говорить. Дерьмо прилипло к моей жопе. Эти в трибунале затыкали носы; мне двадцать два года. Я никогда не был с девушкой. Один раз я спал с одним из моих солдат… Потом я три дня блевал.

Я поднимусь на облако раньше вас. Вот моя огненная жена. Я вставлю ей в рот и в зад. Трите, трите, посудомойки, бейте посуду, пачкайте пол. Ты. Ты. Ты. Ты.

Он дергает завязки передников на талиях поваров, смеется, пьет, плюется, на его лбу, под светлыми прядями, блестит пот. Сержант выходит из кухни, бросает нож в навозную кучу, кружит вокруг поста, застает врасплох часового, который, прислонившись к парапету, дрочит в лунном свете.

— Делай как я, придурок, пей. На, пей.

Он вытаскивает пробку из бутылки и вливает вино в рот солдата, тот облизывает губы, вынимает руку из штанов, берет бутылку за горлышко и пьет, пока хватает дыхания. Сержант возвращается на кухню, входит в дверь, смеется, проходит за спинами поваров, развязывает их передники. Потом хватает с залитого кровью стола скалку, подходит к Пино, сильно бьет его в висок, Пино падает, сержант бьет его по горлу; один из поваров набрасывается на сержанта, вырывает из его руки скалку, сержант отталкивает его, выбегает в ночь; повар поднимает Пино, укладывает его в алькове, из уголков губ Пино течет кровь, на шее расплывается синяк. Сержант залезает на чердак, открывает люк; десантники, сидя на кроватях, чешут ступни, спины, яйца; сержант, по бедру которого бьет кобура пистолета, набрасывается на часового, сталкивает его в люк, солдат падает на десантника, выворачивает, ломает ему большой палец ноги, десантник кричит, часовой встает, вцепляется пальцами в люк, но сержант топчет их сапогами, поворачивает пулемет, направляет его в отверстие люка, передергивает затвор, стреляет, пули разрывают доски настила, десантники прыгают к лестнице, сержант стреляет, прошивает кровати, десантники стучат в комнату Ксантрая, хватают на бегу винтовки и поднимаются по лестнице на чердак. По их голым спинам стекает селитра; сержант поднимает пулемет, наставляет его в небо, целится в то место над горизонтом, где вечером опочило священное облако, стреляет, кричит, стреляет, топчет ногами настил вышки, его рукава закатаны по локоть, он целится в звезды, планеты, туманности, звуки выстрелов отдаются эхом в горах, в пещерах, разносятся по ущелью до Титов Белеса, где командиры думают, что капитан Ксантрай раньше условленного срока начал операцию «Экбатан»; молодые люди вскакивают со своих кроватей, выбегают в пижамах на улицу и собираются у гимнастического зала, чтобы бодрствовать вокруг костров и под изображением идола, в знак своего единения с солдатами.

Сержант бросает с вышки бутылку, она разбивается на окружной дороге, осколки блестят у ног часового; сержант слышит на чердаке шум, вынимает пистолет из кобуры, Ксантрай бросается на него, хватает за ноги, сержант, теряя равновесие, целит в офицера, Ксантрай выбивает пистолет одним ударом приклада карабина, забирается на вышку, скручивает сержанта, бьет его по лицу; пулемет вращается на турели, Ксантрай останавливает его и Разряжает:

— Ты разбудил всех фелей Энаменаса.

По склонам горы до приморской долины повсюду загораются огни.

Ксантрай укладывает сержанта в его комнате под охраной троих солдат; он связывается по радио с комендантом гарнизона Титов Велеса, тот прыгает в джип с двумя десантниками, катит по ущелью, тормозит у шлагбаума поста, поднимается в комнату сержанта; целый час он осыпает его руганью, бьет кулаком, прикладом винтовки, ногами, плюет ему в лицо; мало-помалу удары превращаются в грубые ласки. Ксантрай, сидя за походным столом, пишет длинное письмо губернатору с просьбой простить ему его бунт, на столе стоит старая фотография Тивэ времен его освобождения, на ней он ловит с черкесами крабов на скалистом берегу Экбатана. Комендант, наклонившись над сержантом, мнет его живот, расстегивает ширинку, сержант, откинув голову на подушку, молчит, широко открыв глаза, только когда ласка становится особенно грубой, он поднимает руку и касается пальцами ладони офицера. Окно раскрыто в ночь; сверху доносится смех солдат, лежащих на чердаке; комендант зовет своих десантников, те берут сержанта за руки и за ноги, выносят из комнаты, несут и кидают в джип; комендант — Ксантраю:

— Я отвезу его в Титов Велес, чтобы отправить в метрополию. Завтра я пришлю вам нового командира поста.

Подождите его приезда перед началом операции.

Он запрыгивает в джип, бьет по лицу сержанта, которого держат двое десантников, берет руль, трогается с места.

Бежа приказал вывести вертолеты из пещеры, их выкатывают по склону горы, спускающемуся к морю. Солдаты, выглядывающие из бойниц крепостного вала, ерзают, стирая сосками известку, они плюют из-за стен на капот джипа; комендант поднимает глаза, солдаты прячутся, присев на корточки, комендант оборачивается:

— Гермион, сотри плевки, блестящие при луне.

Десантник выпрыгивает из джипа, берет у коменданта тряпку, вытирает плевок; на его губах два шрама.

— Гермион, ты опять в грязной гимнастерке. Когда ты наконец соберешься и пойдешь за разрешением на рабыню?

Десантник возвращает тряпку коменданту.

— Или ты, как только видишь бабу в садике, сразу кончаешь?

Солдат садится в джип, голова сержанта падает на его мокрую ляжку. Джип спускается к Тилисси.

— Завтра утром, телок, пойдешь покажешься врачу.

Настоящий десантник Титов Велеса должен уметь пользоваться всеми частями своего тела.

Солдаты, высунув головы из окон и из-за стен смотрят на проезжающий по деревне джип.