— Нет, она умерла два года назад.
— Ее придушили в борделе. Она была шлюхой. А твой отец?
— Он погиб в маки.
— Его убил мой муж. Однажды вечером он втолкнул его, закованного в цепи, в эту комнату; я сосала у него, как сосу у тебя, потом мой муж оглушил его передо мной, на этом диване, он бил его головой о деревянную спинку, я сосала до тех пор, пока обмякший член не выпал у меня изо рта. У твоего члена тот же вкус…
Она поднимает на меня глаза, целует мой член; дверь открывается.
Входит офицер:
— Выбрось эти грязные простыни и покрывала из вестибюля.
Солдат разжимает ляжки, освобождает мою голову и уходит; офицер подходит ко мне, берет меня пальцами за подбородок, приподнимает мою голову:
— Это мальчик мадам Лулу?
— Его выбрал Рэско.
— Вы его помыли?
— Нет, Рэско его вытащил, по нашему приказу, из-под клиента. Посмотри, на его теле повсюду видны следы объятий.
— Дашь ему плитку шоколада перед тем, как отпустить.
Женщины, уткнувшись лицами в паркет, сопят и стонут.
Офицер большим пальцем поднимает мою верхнюю губу, стучит по моим зубам, катает мою нижнюю губу, вставляет ноготь между моими зубами:
— Мадам Лулу хорошо их кормит.
…его ботинки касаются моих босых ступней; уже вечер, мне холодно, мой член снова полощут в чашке с холодным чаем; возвращается солдат; их холодные руки на моих плечах и животе; офицер отходит к противоположной стене; облокотившись на мраморный камин, он наклоняется над аквариумом и дует на воду; рыбы опускаются ко дну, прячутся между водорослей и под камнями; чей-то мизинец под моим членом поднимает, трясет его; открывают окно, я слышу крики морских птиц; женщина на четвереньках подползает к моим джинсам и свитеру, обернутым вокруг ножек чайного столика, она кусает их, разматывает, волочит по полу, отпускает, кусает гульфик, мочит его слюнями, толкает по полу ртом; офицер смотрит на нее усталыми красноватыми глазами; я думаю, что они собираются отправить меня назад, я вытягиваю и слегка раздвигаю ноги, я не сплю уже три дня, мы все не спим, приближающийся конец войны заставляет людей бодрствовать, страх толкает их к нашим ногам. Но женщины стягивают меня за ноги с дивана, возят меня по паркету, переворачивают меня на живот, раздвигают мои ягодицы, возятся надо мной; прижавшись щекой к паркету, я смотрю, как они опускают губы к моим ягодицам, я чувствую, как их языки шарят у меня в заду, лижут нежную кожицу, мой влажный член прижат к полу; подходит офицер, паркет под моей щекой скрипит, он подносит ногу в ботинке к моему виску, бьет по нему, поднимает ногу, давит подошвой щеку и ухо, пыльным носком ботинка шевелит мои ноздри; я лежу молча, без движения. Он вынимает сигарету изо рта, стряхивает пепел мне на спину, я вздрагиваю; на камине, за аквариумом, я вижу фотографию мальчика с коротко остриженными волосами; солдат стоит перед окном, офицер убирает ногу, я приподнимаюсь, но женщина хватает меня за запястья и выворачивает руки мне за спину:
— Увезите мальчика к мадам Лулу.
Солдат приближается к женщинам, те кричат, катаются по мне, обливая меня слезами, слюной, потом и чаем:
— Оставьте нам мальчика еще на несколько минут!
Одна из женщин виснет на талии солдата, целует его ляжки, тот отпихивает ее ладонями, она тянет его за ремень, обнажая живот и бедро солдата; другие сосут мои волосы, спину, веки, переворачивают меня на спину, я лежу, как мертвый, они сосут мою грудь, подмышки, пупок, три рта сосут мой член, два рта сосут мои пальцы:
— Увезите мальчика к мадам Лулу.
…Солдат наклоняется, берет меня за плечи, тянет на диван, женщины вцепляются в мой живот, солдат тянет, женщины держат меня за ноги, солдат вынимает меня из-под их губ и грудей, мои ступни скользят по их грудям, он усаживает меня на диван, вырывает мою одежду изо рта женщины, кладет ее рядом со мной на диван, я встаю и натягиваю свитер. Я поднимаю руки, одна из женщин набрасывается на меня и целует мои подмышки, кусает и тянет мокрые от пота волосы, по моей щеке скатывается слеза, другая женщина тут же слизывает ее.
Я надеваю джинсы, мои ляжки и член намокли от их слюны; женщины поднимаются, солдат кладет мне руку на плечо, толкает меня к двери, я присаживаюсь на корточки, завязываю сандалии, подходит офицер, проводит носком ботинка по моим бедрам, по натянувшимся на ляжках складкам джинсов, я поднимаюсь, солдат выталкивает меня в коридор; на кафеле блестят следы слюны и спермы от простыней и покрывал:
— Возьми на кухне плитку шоколада и дай ее мальчику.
Солдат останавливает меня у дверей кухни, я, скрестив ноги, опираюсь о дверной косяк; солдат открывает шкаф, берет из него плитку шоколада и протягивает мне, я кладу ее в карман; солдат ведет машину по окраинным улицам, его автомат лежит между нами на сиденье:
— Эти женщины безобразны, ты — мальчик, но ты красив.
— Оставь меня, оставь меня.
…Солдат заглушил двигатель, машина скрыта высокой сухой травой, я вытягиваю руку в окно, срываю василек, протягиваю его солдату, но он хватает меня за руку, выкручивает ее, укладывает меня на сиденье, моя голова оказывается у него между ляжек, свободной рукой он гладит мои ляжки и член через ткань джинсов, его ладонь проникает у меня между ног, под членом, поднимается между ягодиц, он подтягивает меня к себе, прижимая рукой мою ладонь к сиденью.
— Оставь меня, ты не заплатил.