Юрий Гагарин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только в колхозе настоящая жизнь. Только в колхозе можно по-настоящему развивать сельское хозяйство… В колхозе мы приобрели косилки, молотилки, железные бороны, плуги, сеялку клеверную, веялки, льномялку и т. д. Построили: скотный двор на 60 голов, конюшню на 25 голов со всеми удобствами, теплый светлый телятник, общественный дом, шоху, которая вмещает весь урожай, и сейчас заканчиваем строительство культурной бани. Конечно, все приобретенное нелегко нам досталось.

Культурная, зажиточная жизнь сама к нам не придет. Надо честно, по-ударному поработать».

Приезжавший в Гжатский родильный дом навестить Анну Тимофеевну Алексей Иванович, возможно, прихватил в городе газеты. Что происходило той весной на белом свете?

«Упорная борьба миллионов пролетариев всего мира за освобождение узников германского фашизма, оправданных по делу о поджоге рейстага, одержала победу… Димитров прибыл в Москву».

«Недавно окончившийся голодный поход английских безработных, поддержанный широкими трудящимися массами, произвел сильное впечатление на правящие круги Великобритании».

«Германские национал-социалисты ведут усиленную агитацию за пересмотр Версальского договора. Германия добивается официального согласия иностранных империалистов на создание германской военной авиации».

Но нас интересует «Правда» за 10 марта 1934 года, ибо в ней отражен день 9 марта, в который родился Юрий Гагарин.

Вот самое экстренное, за чем в тревожной надежде следил весь народ: «На помощь челюскинцам».

«Полярное море. Лагерь Шмидта, 9 марта (радио), Держим связь с радиостанцией, установленной на мысе Ванкарем. Хорошая погода в районе Ванкарем — Онман при плохой в Уэлене подтверждает целесообразность перенесения базы самолетов в Ванкарем — Онман…

В лагере ветер перешел на север. Разводья закрылись. Происходит местами сжатие льда. К счастью, аэродром цел. Начальник экспедиции Шмидт».

В тесной палате еще поперек кроватки спал-посапывал новорожденный Юра Гагарин. Предвесенний снег летел, извивался последней метелью за окнами. А где-то за тысячи километров в безмолвном силуэте корабля, в мерцании прожекторов над торосами, в самих фигурах людей, стоявших на льдине, возникала, рождалась увертюра великого подвига, который совершит этот малыш. Ведь один из летчиков, пробивающихся к лагерю челюскинцев, будет наставником космонавта и благословит его в первый звездный полет.

9 марта 1934 года «Правда» опубликовала беседу с начальником летного отряда Камониным. На опечатку: вместо «а» — «о» вряд ли кто обратил внимание — человеком Каманин был еще неизвестным. Он рассказал о своем отряде, о том, что личный состав укомплектован опытными работниками Воздухофлота, изучившими специфику полярных полетов, и заверил, что тщательная подготовка и воодушевление, охватившее летчиков, позволяют надеяться на полный успех.

Но не все поначалу ладилось. Первым пробился в лагерь и переправил в Уэлен женщин и детей Анатолий Ляпидевский. И вдруг сообщение: «Самолет Слепнева при посадке повредил шасси, лопнула правая стяжка… Самолеты Каманина и Молокова сделали один рейс, доставив на берег 5 пассажиров».

Как это делается теперь после стартов на Байконуре, газета напечатала портрет Николая Каманина и краткие о нем сведения. Родился в 1908 году в г. Меленках Владимирской губернии. Отец — сапожник, участник революционных кружков. Мать — ткачиха. Мальчиком работал вместе с отцом в сапожной артели. Десяти лет пошел учиться в школу, которую окончил в 1927 году. Затем девятнадцатилетним юношей поступил в военно-теоретическую школу, школу летчиков. О Каманине сказано как о командире «одного из безаварийных, лучших по всем дисциплинам отрядов авиации».

Через несколько дней новая весть: летчики Молоков, Каманин и Слепнев доставили из лагеря на материк 57 челюскинцев!

«Весь лагерь живет в беспрерывном напряженном ожидании наступления льдов. Опасность грозит каждое мгновение. 8 апреля льды начали наступление на лагерь. В полдень ледяным валом снесло кухню. Девятого апреля лагерь пережил самое сильное сжатие со дня гибели «Челюскина». В два часа утра новый высокий ледяной вал с шумом двигался в сторону лагеря. Скоро был сметен, замят льдом барак, разрушен один моторный бот… Совершенно разрушен аэродром, на котором стоял самолет Слепнева… Сегодня пилот Каманин сделал в лагерь Шмидта один рейс, доставил на берег трех человек. Во второй рейс выйти не мог, в моторе лопнули пароотводные трубки…»

Успеют или не успеют?

«13 апреля Молоков, Водопьянов и Каманин вывезли последних шесть человек… Лагеря челюскинцев в Ледовитом океане больше не существует. Операция по спасению челюскинцев завершена».

Это в те дни в голубое крылатое небо нашей страны взмыл марш, под который Юрий Гагарин пойдет от самолета по ковровой дорожке Внуковского аэродрома с рапортом к правительственной трибуне.

Да, весна 1934 года была весной героев! 17 апреля публикуется постановление «Об установлении высшей степени отличия — звания Героя Советского Союза». 21 апреля ЦИК СССР присваивает это звание летчикам, осуществившим спасение челюскинцев: Ляпидевскому А. В., Леваневскому С. А., Молокову В. С., Каманину Н. П., Слепневу М. Т., Водопьянову М. В., Доронину И. В.

В передовой статье «Правда» писала:

«Герой Советского Союза — это человек стойкий и мужественный, выполняющий порученное ему дело до конца, какому бы риску он ни подвергался. Пилоты советского воздушного флота спасением челюскинцев показали отвагу, равную отваге участников самых ожесточенных боев. Опасности не страшили их. Они неуклонно стремились к цели — к далекому, затерянному во льдах, стеной непогоды отрезанному от материка лагерю и достигли его…

Герой Советского Союза — это человек, который не только не страшится опасностей, но и умеет их побеждать».

Отважной семерке рукоплескала вся планета.

Английский писатель Герберт Уэллс сказал: «Спасение челюскинцев — это триумф для Советского Союза, достигнутый во имя цивилизации. Этот героический подвиг является началом тех начинаний, которые лежат перед человечеством в будущем».

Продолжатель этих начинаний, совершивший пока что самый свой первый рейс на руках у матери в лошадиной повозке от Гжатского родильного дома до деревни Клушино, полеживал себе в люльке, подвешенной к потолку избы. Не понимая еще ни единого человеческого слова, он прислушивался к потрескиванию, доносившемуся из радиорепродуктора, укрепленного на стене.

Алексей Иванович покручивал винтик на нем — никак не удавалось наладить четкость и громкость, а передачу вели интересную, о том, как страна встречала героев челюскинской эпопеи.

Будя гудками тайгу, мчался в Москву дальневосточный экспресс. Ехавший в нем со своими товарищами Каманин отвечал на вопросы корреспондента:

— Ничего особенного мы не сделали. Мы только выполнили приказ партии и правительства. И легче нам было его выполнить потому, что за собою мы все время чувствовали вас, тысячи советских людей, всю нашу огромную страну…

Голос Каманина звучал в доме Гагариных. Капель падала с карниза, выстукивала что-то морзянкой о завалинку…