«Если», 1996 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все-таки они были злом, Кирон. Наверняка. Кирон глубоко вздохнул.

— Придет день, и я построю летающую машину. Необходимую. Она не будет служить злым целям, она будет служить добру.

Мастер Хобарт встал, покачнулся и посмотрел на своего ученика.

— Ты будешь писать картины, Кирон. И ты будешь писать их хорошо. Да хранит тебя Лудд от опасных фантазий!.. Помоги мне добраться до комнаты.

4

В пятнадцать лет Кирон стал видным парнем. Благодаря заботам мастера Хобарта и блюдам вдовы Тэтчер он вырос, раздался в плечах и обрел уверенность в себе. Внешне Кирон ничуть не походил на начинающего художника; скорее его можно было принять за молодого фермера или охотника. На деревенских празднествах он бегал, боролся и метал копье не хуже прочих юношей округи; хотя и заставлял временами мастера Хобарта нервно жмуриться и подкрепляться глоточком французской водки, особенно когда летел кувырком в песочную яму или попадал в борцовский захват, от которого трещали суставы. Хобарт не боялся, что Кирону свернут шею; он опасался за его руки. Какой может быть художник со сломанными пальцами?

К тому времени Кирон достиг в живописи больших успехов. О большем для ученика его возраста мастер Хобарт не мог и мечтать. «Коньком» Кирона по-прежнему оставался рисунок. Хобарт не уставал радоваться уверенности и смелости линий; вместе с тем начинало проявляться истинное, глубинное чувство цвета и фактуры — признак рождения настоящего художника. Поражало также и овладение технической стороной процесса. Смешивая краски и масло, Кирон научился получать изумительный основной цвет. Кроме того, без малейшей помощи со стороны мастера Хобарта Кирон изобрел два способа получения более чистого масла из семян льна. Первый способ был прост до изящества: масло разливалось в кувшины и выдерживалось до тех пор, пока все примеси не оседали на дно. Однако по-прежнему неудовлетворенный полученным результатом, Кирон решил добавлять едкий натр, который растворял неосевшие примеси. В результате получилось абсолютно чистое масло, прозрачное, теплое, золотое. Идеально пригодное для живописи.

Хобарт поинтересовался у мальчика, как тот пришел к таким методам очищения. Ответ несколько встревожил его.

— Вы всегда жаловались на получаемые нами цвета, — сказал Кирон. — Но красители были хорошими, значит, причина крылась в масле. Я налил масло в чистую флягу и стал его изучать. С виду все было нормально. Тогда я оставил флягу до следующего дня. И снова ничего не заметил, но на третий день я увидел, что на донышке скопилось немного грязи. Я дал маслу постоять еще. Спустя семь дней образовался осадок, а масло во фляге стало чище. Тогда я понял, как важно иногда подождать.

— Но едкий натр? Как ты догадался, что едкий натр даст еще более чистое масло?

— Я не догадался, — с улыбкой произнес Кирон. — Мне просто показалось, что процесс очищения еще не завершен. И я стал экспериментировать.

— Экспериментировать? — Хобарт был потрясен. От эксперимента один шаг до ереси.

— Я делал опыты с солью, уксусом, слабым и сильным раствором соды. Я бы проверил и много других веществ, если бы их можно было достать.

— Малыш, — пробормотал Хобарт, — ты меня пугаешь.

Кирон рассмеялся.

— Иногда я пугаю сам себя… Вам понравилось льняное масло?

— Замечательная вещь, Кирон. Мы могли бы сколотить целое состояние, продавая его другим художникам.

— В таком случае, мастер, не продавайте его никому и будьте величайшим художником нашего времени.

Слезы подступили к глазам Хобарта. Такое случалось нечасто, разве что когда приступы кашля разрывали его на части.

— Малыш, я вижу, ты меня любишь, и горжусь этим. Я также вижу, что ты осенен величием, и этим я тоже горжусь, хотя и со страхом… Кирон, сжалься над стариком. Очищенное масло — настоящее чудо. Но будь осторожен в своих экспериментах. Орден… Орден не любит новых идей. Будь благоразумным, мой мальчик.

— Думаю, все эксперименты неосторожны, — проговорил Кирон. — Однако я буду благоразумным. Я не хочу, чтобы вы или мои родители пострадали из-за меня.

Петрину в те дни Кирон видел редко. Времена, когда они убегали вдвоем на холмы, ушли в далекое прошлое. Теперь они виделись в официальной обстановке в присутствии родителей. Они виделись главным образом в церкви, на ярмарках, посвященных четырем временам года, и по святым праздникам, когда все люди в округе откладывали работу, одевались получше и шли к родственникам или друзьям, а то и просто прогуливались по улицам, слушая игру музыкантов сеньора Фитзалана.

Иногда Кирон сталкивался с Петриной случайно, но долго они не говорили: боялись длинных языков. Кирон возмужал, а Петрина стала настоящей красавицей. Волосы девушки опускались ниже талии роскошной волной, в глазах горел голубой огонь, а губы призывно набухли. Веснушки и мальчишеская угловатость пропали, фигура приобрела женственную округлость. Обычно уверенный в себе Кирон становился в ее присутствии косноязычным. И тем не менее он знал, что на всех деревенских игрищах она смотрит только на него ему даже не надо было на нее оглядываться, и это придавало Кирону странную силу. Еще три года, и она станет его женой. Поистине, его отец заключил отличный контракт с кузнецом Шолто.

Кирон по памяти сделал несколько рисунков Петрины, которые потом развесил над кроватью. Хобарт внимательно на них посмотрел и не сказал ничего. Когда дело касалось подобного, от художественной дисциплины мальчика не оставалось и следа. Результат, однако, завораживал.

Но даже Петрина не могла отвлечь Кирона от всепоглощающей идеи покорения воздуха. Вот уже несколько лет, как он скрупулезно изучал все, что хоть как-то могло перемещаться в воздухе: облака, насекомых, птиц, несомые ветром семена и даже осенние листья. Летними вечерами, когда не было срочной работы и мастер Хобарт с удовольствием дремал на солнышке, Кирон ложился в сладко пахнущую траву и вслушивался в притяжение земли, гибкую, невидимую силу, тянущую его к центру мира. Он поднимал взор и видел, как лениво плывут по небу облака, как купаются в синеве жаворонки, словно волшебным ножом режут воздух ласточки, мечутся и подпрыгивают, преодолевая невидимые преграды, бабочки, как зависают в воздухе стрекозы.

Неужели человек навеки привязан к земле? Говорили, будто когда-то люди даже высаживались на поверхность Луны. Кирон не слишком доверял легенде, но в том, что в былые времена человек наслаждался свободой полета, сомнений не оставалось. И еще насладится, что бы там ни твердили служители Лудда!

Пока же оставалось мучиться, глядя на несущиеся по небу рваные облака, зная, что они состоят из воды, которая значительно тяжелее воздуха, и все равно летят в лазурной выси. Оставалось томиться, наблюдая, как хищные птицы парят, кружатся и, едва качнув крылом, поднимаются выше и выше, постепенно превращаясь в точку.

Кирон сравнивал их легкие движения с исступленными усилиями пчелы, вынужденной так часто махать крыльями, что они становились невидимыми. Гудение тонких мембран напоминало юноше рев старинных моторов, звука которых он никогда не слышал.

Поистине, массу тайн хранят рожденные летать. Поистине, должен тогда существовать и иной способ покорения неба.

Кирон принялся экспериментировать с воздушными змеями. Это не запрещалось учителями. Змеи считались не машинами, а игрушками. Их запускали многие мальчишки — безобидное занятие, хотя для пятнадцатилетнего юноши, которому оставалось меньше трех лет ученичества, конечно, несколько запоздалое.