— Или не указали пальцем.
— Я и впрямь напоминаю того ребенка, Джон. Я же не могу ткнуть пальцем во что-то конкретное. Я могу лишь ткнуть куда попало, а потом отправить вас — я говорю «вас» условно, для простоты, — отправить вас выяснить, куда же именно я ткнул. Выяснить и потом сообщить мне.
— Да, я вас понял. Вы хотите направлять меня в те места, которые вы знавали в разные периоды жизни? В любимые с детства уголки и тому подобное?
— Ну да, возможно. Вообще говоря, совершенно верно.
— Но?
— Что «но»?
— Вы так это произнесли, будто собирались что-то добавить.
— Верно, собирался. Вам необходимо понять одну вещь, Джон. Мне совершенно неинтересно писать стандартную автобиографию. Не сомневаюсь, этот жанр вам хорошо знаком. «Родился я…» — и пошло-поехало. В идеале моя книга представляется мне подведением итогов, summa summarum[2] всех моих размышлений, идей, увлечений различными материями. Она должна стать, если угодно, автобиографией моей души, моей духовной жизни. Как минимум в той же мере, что и моей физической жизни. Терпеть не могу автобиографий, которые предлагают читателю лишь, если так можно выразиться, протокол земного существования. Протокол и не более, понимаете? Вроде того, который ведут на заседании какого-нибудь совета.
— Да-да, я понял.
— Ох, простите, Джон. Я так привык, что меня не понимают.
— Ничего, ничего. Но позвольте спросить, заготовлено ли у вас для нее название?
— Только рабочее, предварительное: «Правда и последствия».
— О, это удачно, мне нравится. Очень, очень нравится.
— Вот как? Я-то сам в нем еще не уверен.
— Да? Почему же?
— Несколько претенциозно, на мой взгляд.
— Я бы не сказал. Вовсе даже не претенциозно. По-моему, вам стоит его сохранить.
— Какое-то время я даже подумывал назвать ее для смеха «Смерть читателя»[3], — полагаю, вы поняли, что именно здесь обыгрывается? — но это заглавие нравилось мне еще меньше. Ладно, посмотрим. Короче, как вам мое предложение, Джон? По душе ли вам перспектива поработать вместе со мной над этой новой книгой?
— Ну, я…
— Не стану делать вид, будто со мной очень легко ладить. Но вы, надо думать, и сами об этом догадались?
Ну-с? Да или нет? Или, может, вам нужно время на размышление?
— Гм, мы ведь, собственно говоря, не обсудили…
— Слушаю вас.
— Ну, денежный вопрос.
— Материальное вознаграждение, так я понимаю? Вы совершенно правы, еще не обсудили. Что ж, Джон, скажу вам прямо, я человек богатый. Не то чтобы, как теперь выражаются, крутой богач, но достаточно состоятельный и могу не волноваться по разным житейским поводам, связанным с деньгами. Этот вопрос мы обсудим подробно, как только вы скажете «да», но если предложить первое, что приходит мне в голову — вернее, в то, что от нее осталось, — я готов… готов платить вам, скажем, три тысячи в месяц. Устраивает вас эта сумма?
— По-моему, очень щедрая плата.
— Тогда на том и сойдемся: три тысячи фунтов в месяц. Плюс, разумеется, стол и дом на весь необходимый срок работы. Если мы навалимся как следует, то года должно хватить. Еще вам, естественно, причитается некий скромный процент от всего того дохода, что принесет мне сама книга. То есть от гонорара, от переводов на другие языки, от продажи дополнительных прав, от публикаций в периодике, распродаж в клубах книголюбов и прочего. Обыкновенно я получаю от своих книг совсем неплохие деньги.
— В таком случае — да. Согласен.
— Прекрасно. Я очень рад, Джон. А вы теперь зовите меня Полом. Все равно же к этому придем, так почему сразу не отказаться от формальностей?
— Очень хорошо… Пол.
[2] конечным итогом (лат.).
[3] Обыгрывается название работы французского критика Ролана Барта (1915–1980) «Смерть автора».