— А ты кто такой? — спросили они.
— Я — Филип Эммануэль.
— Что за чудное имя, — сказал мальчик, подходя поближе, — и тебе нельзя с нами играть — у тебя девчачья прическа.
— Неправда, — сказал я, — потому что я мальчик.
— Нет, правда, — возразил он и запел, дразнясь:
— Кончай, — сказала девочка, — заткнись, пусть играет с нами.
— Нет, мы его не возьмем.
— Пошел вон, — сказала она, и мне: — Пошли?
— Куда? — спросил я, но она высоко подняла брови, так, что глаза у нее стали огромными, и ответила: — В Африку, разумеется.
— Но Африка страшно далеко.
— Что за идиот! — крикнул мальчик. — Африка совсем рядом — за углом — на соседней улице.
— Заткнись, — повторила девочка, — заткни свой дерьмовый рот. — Идем? — спросила она меня, я перелез через забор, и мы пошли на соседнюю улицу.
— Если ты возьмешь его, я с вами не пойду, — сердито закричал мальчик, — потому что у него девчачья прическа и он не знает, где Африка.
Я хотел сказать, что прическа у меня вовсе не девчачья и что я знаю, где Африка — за углом, на соседней улице, но девочка сказала:
— Он пойдет со мной.
И мы ушли вместе, а мальчик остался у забора и вдруг закричал:
— Филип с Ингрид по-дру-жились! Филип с Ингрид по-дру-жились!
Мы не оглядывались, и я спросил:
— Это правда?
— Я пока не знаю, — сказала она, — мне надо еще подумать. Африка здесь, за углом.
Африка оказалась пустырем, на котором собирались строить дома, там стоял огромный щит, а на нем — реклама:
Ингрид плюнула в сторону доски.
— Дерьмовая доска, — сказала она.
На пустыре было полно ям и большой пруд, покрытый блестящей ряской. Там и тут попадались проплешины серого, спекшегося песка и маленькие холмики жирной желтой земли, похожей на глину, — но кое-где росли кустики, высокая острая трава, зверобой и лютики.
Ингрид шествовала впереди меня через Африку по узкой тропке и колотила палкой по сухим кустам, а оттуда с грозным жужжанием вылетали гигантские мухи.
Мы уселись на голом, открытом месте.
— Ты запасся провиантом? — спросила Ингрид. Но у меня, конечно, ничего не было. — Тогда мы должны сперва раздобыть провиант, — решила она, и мы пошли по другой дорожке в сторону домов.
— Зайдем в этот магазин, — сказала Ингрид, — они не торгуют конфетами, только шоколадом в плитках. А ты должен спросить: у вас конфеты есть?
— Зачем, — спросил я, — если у них все равно нет конфет?
— Не скажу, а то испугаешься.