И у крокодила есть друзья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Способ охоты с прилипалом подробно описал профессор Хэддон из Кембриджа, он наблюдал его в Торресовом проливе.

Начинают с того, что ловят в море ремору. Затем черепаховой иглой прокалывают у нее дырку в хвосте. В дырку продевают тонкую и очень длинную веревку и крепко завязывают ее затем вокруг хвоста. Вторую более короткую бечеву пропускают через рот и жабры. Прилипало бросают в море, но веревки не дают ему уплыть. Так на двух «швартовах» его и буксируют у борта челнока.

Увидев черепаху, отвязывают короткую «швартову» и выдергивают ее из рыбьей пасти, а длинную, хвостовую веревку разматывают во всю длину. Прилипало пускается в погоню. Догоняет черепаху и присасывается к ней.

Рыболовы узнают об этом по натяжению линя. Осторожно выбирают его слабину. Лодка все ближе и ближе подплывает к черепахе. Тут обычно один из рыболовов ныряет и привязывает к черепахе, если она очень большая, еще одну веревку, за которую ее и втягивают в лодку. Но если черепаха весит не больше 30 килограммов, то ее можно вытянуть из воды с помощью одного лишь прилипалы, не обвязывая дополнительной веревкой. Прилипало в полтора фунта может поднять из воды, если тянуть за его хвост, черепаху весом около 29 килограммов. Обычно же для охоты на черепах употребляют более крупных ремор, а иногда и целую их «свору» — несколько прилипал на одном лине. Все вместе они способны удержать любую самую большую черепаху.

Хэддон говорит, что аборигены с берегов Торресова пролива с большим почтением относятся к прилипале.

— Да, господин, это сам дьявол, а не рыба, — уверяли они его.

Она умнее человека — таково их мнение. Если прилипало далеко не удаляется от лодки и не хочет ни к чему живому присасываться, они говорят, что день несчастливый, охоты не будет, и возвращаются домой. Если ремора плывет не туда, куда им хотелось бы, они ей не мешают, а следуют за рыбой и почти никогда об этом не жалеют. Улов все равно получается недурной, потому что эта живая снасть отлично знает свое дело.

И совсем неожиданно заканчивает свой рассказ Хэддон: под вечер, после счастливой охоты, рыболовы… съедают прилипало.

Такова человеческая благодарность.

Скалозуб — это рыба с клювом. Кости челюстей у нее спереди обнажены (не покрыты кожей) и торчат изо рта в виде клюва. Края у них острые. Клюв прочный: им можно у кораллов ветки откусывать и грызть улиток, как орехи.

Откусит скалозуб кусок коралла и долго жует его. Чем жует? Зубами. У него, оказывается, есть все-таки зубы, но не во рту, а в глотке: две жевательные пластины — верхняя и нижняя, и зубчики одной входят в выемки другой. Неплохая получается терка. Скалозуб — одна из немногих рыб, которые пережевывают пищу, другие ее глотают не жуя. Еще Аристотель писал о скалозубе: «Он жует жвачку». Удивительно, как хорошо этот ученый грек знал животных!

Скалозубы, или гимнодонты, обитают в тропических и субтропических морях и океанах. У одних скалозубов клюв разделен надвое центральным продольным швом и состоит вроде бы из четырех широких зубов. Таких скалозубов называют четырехзубыми, или рыбами-шарами.

У других скалозубов (двузубых, или рыб-ежей) на клюве нет продольного шва. Зато все их тело усажено длинными и острыми иглами. У некоторых иглы могут даже, как у настоящих ежей, топорщиться и прижиматься.

А у рыб-шаров тело гладкое, без колючек (бывают иногда, правда, небольшие колючки на брюхе).

Где есть кораллы, там живут и скалозубы.

Эти степенные рыбки деловито исследуют рифы: не успеет коралловый полип спрятаться в домик-футляр, скалозуб подцепит его клювом, вытянет из домика и съест.

Помахивает он плавничками и не спеша плывет вдоль рифа. Торопиться некуда: пищи кругом вдоволь, а врагов скалозуб презирает. Небольшая это рыбешка, но опасная. Если проглотит ее акула, плохо ей будет. Скалозуб раздуется, и острые шипы, которыми усажена его кожа, вонзятся в акулий желудок.

Но скалозуб обычно заранее меры принимает. Увидит издали акулу — сейчас же начинает воду глотать и раздувается, как шар.

Вода вливается в особый мешок под кожей брюха, слепой вырост пищевода^[15]. Бывает, что с водой скалозуб проглотит и много воздуха (предполагают даже, что у него есть железа, которая воду разлагает на газы — водород и кислород). Тогда переворачивается вниз спиной, всплывает и висит у поверхности воды вверх брюхом.

Но опасность миновала, рыба с забавным хрюканьем выпускает из глотки воздух и воду. Снова стала нормальной, перевернулась вниз животом и спешит к своим кораллам.

Беззаботная у нее жизнь. Все бы хорошо, да донимает рыбу-ежа рыба-муха. С добрыми намерениями беспокоит, но скалозубу от этого не легче. Рыба-муха ловит рачков-паразитов, которые прячутся между иглами на спине у рыбы-ежа. Ну и щекочет легонько. А рыбе-ежу не нравится. Удирает она от «мухи». Но назойливая рыбешка везде ее находит.

Впрочем, рыба-еж зря капризничает. Без рыбы-мухи ее раки-блохи бы заели. Поэтому рыбки никогда не расстаются. Рыба-муха кормится, «счмокивая» с кожи скалозуба всяких паразитов. Я сказал «счмокивая», потому что она не слизывает рачков и не скусывает их, а именно «счмокивает»: засасывает в себя, словно пылесос. У рыбы-мухи всегда «надутые» губки, толстыми складками окаймляют они рот. Приложит она капризные губки к рачку-блохе, чмокнет легонько — и он уже во рту.

Весной 1949 года молодой биолог-аквалангист Конрад Лимбо наблюдал под водой у берегов Южной Калифорнии сцену, положившую начало серии интересных исследований^[16].

Он видел, как встретились два морских окуня: большеглазый серебристый гиперпросопон и маленький золотистый брахиихтиус.

Большой, когда увидел маленького, поплыл ему навстречу. Остановился перед ним, растопырил плавники и замер в странной, противоестественной позе: головой вверх. А малыш стал суетиться около «большеглазого»: «несколько минут тыкал длинным рыльцем в его серебристые бока».

Затем окуни разошлись: малыш юркнул в заросли водорослей, а «большеглазый» степенно поплыл к стае своих сородичей и затерялся среди них.

Сначала Лимбо не придал особого значения тому, что увидел. Но позднее другие наблюдения убедили его, что встреча окуней не была случайным эпизодом. Он стал внимательнее присматриваться к обитателям рифов, поставил несколько опытов и пришел к выводу, что забавная сценка, на которую он вначале едва обратил внимание, очень часто разыгрывается в «мире безмолвия». А видел он ни больше, ни меньше, как санобработку: маленький окунь очищал от паразитов кожу большого собрата.

Рыба-муха и лоцманы совсем не одиноки. У них конкурентов много, как показали исследования последнего десятилетия. Науке известно уже более двадцати шести видов других рыб-санитаров, шесть видов креветок и один краб — все они специализировались на очистке морских животных от паразитов и бактерий, вызывающих заболевания кожи. Открылись поразительные вещи!

Рыбаки Калифорнии хорошо знают маленькую золотистую рыбешку сеньориту, как ее здесь называют. Это губан-оксиюлис. Он ловко ворует наживку.

Некоторые рыбы, и среди них атеринки, гиреллы и разные рифовые, как увидят сеньориту, бросаются к ней, толпятся вокруг густыми стаями. «Когда я впервые обратил внимание на эти скопища рыб, сотнями осаждавших одного-единственного санитара, — пишет Лимбо, — я подумал, что они собрались на нерест».

[15] По другим сведениям, скалозуб наполняет водой не мешковидный вырост пищевода, а просто желудок. Стенки его очень эластичны, хорошо растягиваются и наделены на двух противоположных концах (у пищевода и у выхода в кишечник) мощными кольцевыми мускулами, которые, сокращаясь, не выпускают из желудка проглоченную воду.

[16] В 1960 году Конрад Лимбо погиб в Средиземном море во время подводных исследований.