— Ты и это знаешь, солдат?
Дойчман улыбнулся.
— Сколько тебе лет? — по-русски спросил он.
Девушка, резко повернувшись, испуганно уставилась на него.
— Двадцать, — тоже по-русски ответила она.
— Совсем молодая и очень красивая, — сказал он.
Эрнста охватило странное, неведомое ему легкомыслие, ему вдруг стало совершенно безразлично, каков будет исход этой неожиданной встречи.
— Ты знаешь русский? — спросила она.
— Ровно столько, сколько ты немецкий.
На лице Дойчмана отразился красноватый отблеск пламени печи.
— Кто ты? — спросил он. — Как тебя зовут?
— Таня, — ответила девушка.
— Таня. Красивое имя. А что ты здесь делаешь? Ты одна живешь? Совсем одна?
— Одна.
— И не боишься? Я имею в виду: войны, нас?
— Боюсь. Конечно боюсь. И войны, и вас. Почему ты помог мне донести корзину?
— Хотел помочь тебе. Тяжело ведь тащить ее.
Дойчман поднялся.
— Но, Таня, или Та-ню-шка, — по слогам произнес он, — ничего не поделаешь, мне пора идти.
— Куда?
— Как куда? К моим товарищам.
— Это там, у леса?
Повернувшись, Дойчман настороженно посмотрел на нее. Но Таня в ответ невинно, словно ребенок, улыбнулась. На ее лице не было ни следа тревоги или недоверия, черные волосы искрились в свете пылавшего в печи огня.
— Откуда тебе это известно?
— Да это все знают. Потому что все ваши войска всегда идут на Бабиничи и на Горки.
— А ты сама не из Орши?
— Нет, а почему я должна быть из Орши?
— У тебя лицо особенное. Откуда ты родом?
— С Волги… Знаешь Волгу?
— Нет.