— Всё Танюха, проехали, пока молчок, а то, вон наши работяги уже топчутся на пороге.
Иди открывай окошко в приёмной, а я пошла к Валерию Ивановичу, его дверь тоже хлопала пять минут назад.
Зайдя в кабинет к начальнику, Фрося застала того за неблаговидным поступком.
Он наливал в глубокую чашку водку из початой бутылки.
— Фросенька, лапочка, ты так к моей кривизне сделаешь меня ещё и заикой.
— Ну, что Валера, вчера опять перебрал, за картишками или со своей Галкой?
Мужчина убрал бутылку в потайное место в своём необъятном письменном столе, с кряхом выпил и поспешно затолкал в рот несколько долек заранее очищенной апельсины.
— Фрось, исповедуюсь тебе, как батюшке — после ресторана заехали к Галке, под шоколадочку распили бутылочку шампанского и я, как настоящий хороший семьянин на такси отправился к себе домой.
У моей кобры, слава богу, отнялся язык и яд лился только из разъярённых глаз.
С утра мне позвонили ребята, и я без особых эксцессов, отправился расписать пулечку.
О, честно скажу, там было не столько выпито, сколько накурено, но игра была хорошая.
Ночью после игры завалился к Галке, всю ночь с ней киряли и кувыркались, утром приполз домой отсыпаться, но не тут то было.
В полдень моя благоверная растолкала меня и потащила к своей родне на какой-то День рождения, и я там на свежие дрожжи опять наклюкался, как последняя свинья.
Он пьяно засмеялся.
— Фрось, ты видела пьяных свиней?
И задав этот риторический вопрос, продолжил смеяться.
— Ну, и сегодня меня всего трусит, вот сейчас накачу ещё пятьдесят граммчиков и можно приступать к работе.
Он достал из своего тайника бутылку, ливанул, не примериваясь в чашку изрядную порцию водки, и громко глотая, с наслаждением выпил.
Отхакался, закусил долькой апельсина и только тогда поднял глаза на Фросю.
— Ну, с чем пожаловала, вряд ли спрашивать про моё здоровье, которое, как ты видела, я успешно поправил.
— Валера, не жалеешь ты своё здоровье, но я тебе не судья, просто сердце кровью обливается, глядя, как ты мечешься между своих двух баб, а годы уходят, посмотри на себя, весь уже дёргаешься.
— Фросенька, сейчас расплачусь, так жалостливо ты на меня смотришь, как будто стоишь у постели безнадёжно больного.
Если по делу, то выкладывай, если воспитывать, то приходи в обед.
Фрося поняла, что уже перегнула со своими нравоучениями, явно стареет, всё брюзжит и брюзжит.
— Валера, наша Танюха, оказывается рукастая девчонка, помнишь, ты меня спрашивал про хорошую швею, умеющую справляться с кожей и держать язык за зубами.
Так вот, я с ней тихонько поговорила, у неё дома есть старый Зингер, денежек у неё нет, а желания их заработать навалом.
— Ба, отличная новость, ищем в поле, а цветы растут под ногами.
Фрось, у меня появился надёжный источник в одном толковом местечке и в загашнике скопилось много хорошей кожи, а курточки сейчас очень даже в цене, а если она ещё сподобится польтишко сфарганить по типу финского, вот смотри картинку, то на нём можно сразу же слупить хорошую капусту.
Представляешь, каждый из нас четверых по стольнику отхватит!
— Кто это четверо?