100 великих монархов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возвратившись из индийского похода, Тимур тотчас отправился в новый. В августе 1400 года он вторгся в Малую Азию и взял Сивас. Об ужасах, которые пришлось пережить жителям покорённого города, Фома Мецопский писал следующее: «Тотчас же последовал злобный приказ войску: бедных забрать в плен, а имущих предать мучениям и отнять у них спрятанные ими сокровища, женщин привязывать к хвостам лошадей, которых пускать вскачь, собрать бессчётное количество мальчиков и девочек на равнине, потом разложить их подобно снопам для молотьбы и пускать по ним без всякой жалости конницу. Надо было видеть здесь ужасное (несчастье), постигшее невинных юношей, верующих и неверующих. Тимур… приказал вырыть в земле яму, связать 4000 душ по рукам и заживо похоронить, а потом залить их землёй и золой…» Затем монголы повернули в Сирию. Тимур разбил местных эмиров, захватил Халеб, Хаму, Баальбек и другие города. В марте 1401 года был разгромлен египетский султан Фарадж, а спустя короткое время сожжён Дамаск. Летом того же года татары подступили к Багдаду. Непокорный город сорок дней противостоял осаждавшим, но наконец был взят. Тимур велел каждому из своих воинов доставить по две головы местных жителей для возведения столь любимых им башен из черепов. Поскольку собрать установленное число голов оказалось затруднительным, солдатам пришлось убивать пленников, приведённых из Сирии, а также женщин и детей. Всего в эти дни было истреблено до 90 тысяч человек. Из их голов было построено 120 высоких башен. В начале 1402 года завоеватель вновь двинулся в Малую Азию. В июле близ Анкары он наголову разгромил турецкого султана Байазида I. В декабре была захвачена Смирна. В июле 1404 года Тимур вернулся в Самарканд и сразу начал готовиться к новому грандиозному походу — против Китая. Однако на этот раз его планам не суждено было осуществиться. Добравшись в 1405 году до Отрара, Тамерлан неожиданно занемог и вскоре скончался.

МЕХМЕД II

Тридцатилетнее царствование турецкого султана Мехмеда II стало центральным событием всей турецкой истории, так как именно при нём государство Османов превратилось в мировую державу. Во многих отношениях этот султан совсем не походил на своего справедливого и гуманного отца Мурада II. Мехмед был человек умный, необычайно скрытный, коварный и безжалостный. Без малейшего колебания он нарушал клятвы и был до того жесток, что находил удовольствие в самых изысканных пытках. Будучи сыном одной из султанских наложниц и потому опасаясь за свою власть, он при восшествии на престол беспощадно уничтожил всех возможных конкурентов. Вместе с тем этот необузданный деспот был в какой-то мере человеком просвещённым — он владел четырьмя языками (турецким, греческим, арабским и персидским), хорошо знал географию, историю и все военные науки своего времени, увлекался астрономией, математикой и философией. Он был неравнодушен и к искусству — приглашал к себе греческих и итальянских художников и не жалел денег на сооружение прекрасных зданий.

Приняв в феврале 1451 года власть, Мехмед твёрдой рукой установил удобный ему порядок во дворце и высших органах управления. Вслед за тем сразу была обозначена первоочерёдная задача царствования — султан стал готовиться к завоеванию Константинополя. Помня о неудачах своих предшественников, потерпевших жестокие поражения под стенами этой неприступной крепости, Мехмед тщательно готовился к своему походу. Первым делом необходимо было отрезать византийскую столицу от связи с внешним миром. Ещё в 1396 году на азиатском берегу Босфора была построена крепость Анадолухисар. В марте 1452 года Мехмед приказал соорудить напротив неё на европейском берегу пролива другую крепость — Румелихисар. На строительство было отправлено 6 тысяч человек (в том числе 1 тысяча опытных каменщиков). Работа продолжалась четыре месяца, причём султан лично наблюдал за её ходом. Когда Румелихисар была достроена, в ней установили пушки большого калибра и разместили сильный гарнизон. Отныне все корабли, проходившие через пролив, должны были подвергаться турецкому таможенному досмотру. Константинополь оказался отрезанным от Причерноморья, откуда в прежние годы получал основную часть зерна. Дни византийской столицы были сочтены. Осенью 1452 года турки заняли последние из принадлежавших императору городов — Месимврию, Анхиал, Визу и Силиврию. Зимой конные турецкие части уже стояли под стенами Константинополя. Тем временем в Эдирне шла подготовка к штурму. Под руководством венгерского мастера Урбана было отлито несколько десятков огромных пушек (одна из них, по свидетельству современников, метала каменные ядра весом по 30 пудов). В марте 1453 года к Константинополю подошли основные силы турок, а 5 апреля сюда прибыл сам султан. Против 7 тысяч защитников греческой столицы, имевших в своём распоряжении 25 кораблей, он собрал 150-тысячную армию и около 80 боевых кораблей. Основные силы артиллерии, в том числе пушки Урбана, Мехмед расположил у ворот Святого Романа. В течение двух недель шла бомбардировка укреплений, а 18 апреля турки предприняли первый штурм. Однако, несмотря на огромный численный перевес осаждавших, он был отбит.

Эта неудача не смутила султана. Чтобы ещё больше стеснить осаждённых, он приказал перетащить часть своих кораблей в константинопольскую бухту Золотой Рог (вход в залив преграждали тяжёлые железные цепи). Для этой цели был сооружён громадный деревянный настил, густо смазанный жиром. В течение одной ночи турки перетащили по нему на канатах 70 тяжёлых кораблей и опустили их в воды залива. Это был тяжёлый удар для византийцев, которые никак не ожидали нападения с этой стороны. Теперь город оказался отовсюду окружён плотным кольцом врагов. Вновь началась бомбардировка. 7 мая общий штурм повторился, но все атаки турок были вновь отражены. После этого жаркие схватки происходили каждый день. Осаждавшие методично разрушали из пушек городские укрепления, рыли подкопы и пытались подтащить к проломам огромные осадные башни. Но защитники, сражавшиеся с огромным упорством, отбивали все их удары и в свою очередь наносили туркам огромный урон. Однако силы были слишком неравны.

29 мая Мехмед предпринял генеральный штурм. Главный удар был нанесён между воротами Святого Романа и Харисийскими, где стены более всего пострадали во время обстрелов. Остальные колонны штурмующих должны были отвлечь внимание защитников от этого направления. Бой завязали ранним утром нерегулярные части. Через несколько часов, когда византийцы стали уставать, Мехмед начал постепенно выдвигать отборные регулярные войска. В перерывах между атаками работала артиллерия. Один из выстрелов гигантской пушки Урбана обвалил часть стены у ворот Святого Романа. Вскоре туркам удалось прорваться в этом месте в город и отворить ворота. Турецкая армия хлынула через них внутрь Константинополя. Одновременно прорвался через укрепления десант с турецких кораблей, штурмовавший стены со стороны Золотого Рога. Турки рассеялись по городу и начали беспощадно избивать христиан. Грабежи и убийства продолжались в течение трёх дней. За это время было продано в рабство свыше 60 тысяч человек. 1 июня в покорённый Константинополь вступил сам султан. Проехав по его улицам, он осмотрел храм Святой Софии и в ознаменование победы мусульман над неверными велел превратить его в мечеть. Сам город, получивший имя Стамбула, сделался отныне средоточием турецкой государственности. Это было событие почти символическое, означавшее превращение Турции в мировую державу, — империя наконец обрела достойную себя столицу.

Следующим противником Мехмеда стала Сербия, война с которой возобновилась в 1454 году. Летом 1456 года султан подступил к Белграду. Его защищал старый враг турок воевода Трансильвании Янош Хуньяди. Осаждавшие имели почти двойное превосходство над противником. Их наступление поддерживали 300 пушек. Тем не менее они потерпели поражение. Вначале Хуньяди напал на турецкую флотилию, которая перекрывала подвоз осаждённым подкреплений по Дунаю. Турки потеряли в сражении большую часть своих кораблей. Когда же они 27 июня пошли на штурм, гарнизон Белграда сделал неожиданную вылазку и контратаковал нападавших столь решительно, что даже янычары не выдержали его натиска. После этого сражения, в котором погибло множество турецких воинов, Мехмеду пришлось снять осаду и отступить к Софии. Однако эта победа не могла серьёзно повлиять на ход всей войны. Наступление турок вскоре возобновилось, и к 1459 году они овладели всей страной. Подобно Болгарии, Сербия обратилась в одну из провинций Османской империи.

Шло покорение и других областей. За три года до этого, в 1456 году, признала власть турецкого султана Молдова. В 1460 году было завершено завоевание Греции. В 1461 году под власть турок попал последний осколок Византийской империи — Трапезундская империя на севере Малой Азии. Сильнейшая крепость трапезундцев — Синопа — была захвачена без боя благодаря предательству. Сам Трапезунд, осаждённый с суши и моря, оборонялся почти месяц, но потом должен был капитулировать. Всех его греческих жителей Мехмед переселил в Стамбул. В 1462 году под власть Османов перешёл Лесбос, а в 1463 году — Босния. В 1467 году произошёл перелом в продолжавшейся уже многие годы войне в Албании, но до окончательного завоевания этой небольшой страны было ещё далеко.

Параллельно шло расширение турецких владений в Азии. После покорения Трапезундской империи Мехмед обрушился на давнего врага Османов — Караманский бейлик. К этому времени владения тамошнего бея охватывали значительную часть полуострова, включая побережье Средиземного моря. Упорная война продолжалась 12 лет. На помощь караманцам пришёл их союзник — правитель Ак-Коюнлу Узун-Хасан. Тем не менее в 1473 году Мехмед нанёс тяжёлое поражение караманскому бею и превратил его в своего вассала. После этого пришла очередь туркменов из Ак-Коюнлу. 11 августа 1473 года Мехмед разгромил Узун-Хасана у города Отлук-бели. В 1475 году, после нового поражения туркмен, все малоазийские владения Ак-Коюнлу отошли к турецкому султану, который, таким образом, сделался повелителем всего полуострова. В том же году Мехмед направил большой флот (свыше 370 судов) с огромным войском к побережью Крыма. В короткий срок турки захватили здесь все генуэзские колонии: Кафу, Керчь и Судак, а также город Тану в устье Дона на Азовском море. Прибрежная полоса Крыма была присоединена к владениям султана. Крымский хан, кочевавший со своей ордой в степной части полуострова, признал себя вассалом Мехмеда. Точно так же в 1476 году вассалом Турции стала Валахия.

В конце своего правления Мехмеду удалось покорить и Албанию. В 1477 году была взята албанская столица Кроя, а спустя два года завоевание страны завершилось. Могущество турецкого султана вскоре ощутили и в Западной Европе. В 1479 году после долгой войны мир с Турцией заключила Венеция, которая была вынуждена уступить Мехмеду свои острова в Эгейском море (в том числе большой остров Эвбею у берегов Греции). В 1480 году стотысячное турецкое войско высадилось в Южной Италии и после двухнедельной осады захватило город Отранто. Однако удержаться здесь турки не смогли. Это было последнее важное деяние в царствование Мехмеда II. Он умер в 1481 году, отравленный своим личным врачом, которого заставил это сделать сын султана Байазид.

БАБУР

Основатель империи Великих Моголов Бабур был прямым потомком Тимура Тамерлана. Он родился в Андижане в феврале 1483 года. В июне 1494 года умер его отец, бывший правителем Ферганы, и беки объявили 11-летнего мальчика его преемником. «В месяце рамазане восемьсот девяносто девятого года, — пишет Бабур в автобиографии, — я стал государем области Ферганы на двенадцатом году жизни». С этого времени началась его взрослая жизнь, заполненная бесконечными войнами, далёкими походами и тяжёлой борьбой с многочисленными врагами. «Немногим правителям, — пишет Абу-л-Фазл, — довелось преодолевать такие трудности, какие выпали на его долю. Ему пришлось проявить сверхчеловеческую смелость, уверенность в своих силах, стойкость на поле битвы и в других опасностях».

В ноябре 1497 года вместе со своим двоюродным братом Али-мирзой Бабур изгнал из Самарканда правившего там в течение двух лет султана Байсонкура. Однако сам он удержался в столице Тимуридов всего три месяца и из-за недостатка продовольствия должен был оставить разорённый город. Между тем в его отсутствие непокорные беки, действовавшие от имени младшего брата Бабура Джихангир-мирзы, захватили и опустошили его родной Андижан, казнив кое-кого из близких ему людей. Бабур был потрясён. «Сколько я себя помню, — пишет он, — я не знал такого горя и страдания».

Так впервые Бабур пострадал от своих собственных родичей. Но самым опасным и сильным врагом его оказался Мухаммад Шайбани — хан кочевых узбеков. Воспользовавшись междоусобными войнами Тимуридов, он завоевал за несколько лет всю Среднюю Азию. Осенью 1500 года Шайбани-хан овладел Самаркандом. Весть об этом переполнила сердце Бабура горечью. «Почти сто сорок лет столичный город Самарканд принадлежал нашему дому, — пишет он в своих записках. — Неизвестно откуда взявшийся узбек, чужак и враг пришёл и захватил его!» Бабур немедленно двинулся на Самарканд и с ходу овладел им. Вслед за тем ему покорились все окрестные крепости. Шайбани-хан отступил в Бухару. В апреле 1501 года, собравшись с силами, он опять двинулся на Самарканд. На берегу Зеравшана Бабур дал ему бой. Обе стороны сражались с большим упорством, но узбеки сумели обойти левый фланг моголов и зашли к ним в тыл. Бабур был разбит. С десятью или двенадцатью человеками он бежал в Самарканд. Победители осадили город. Спустя несколько месяцев в Самарканде начался жестокий голод. «Дошло до того, что бедные и нуждающиеся стали есть собачье и ослиное мясо, — пишет Бабур. — Так как корм для коней сделался редкостью, то люди давали коням листья с деревьев… В это время Шайбани-хан завёл разговор о мире. Будь у нас надежда на помощь, будь у нас припасы, кто бы стал слушать слова о мире? Однако необходимость заставила. Заключив нечто вроде мира, мы ночью… вышли из ворот Шейх-Заде…»

Оставшийся без удела, Бабур отправился к своему дяде Махмуд-хану, правителю Ташкента. Вместе с ним он участвовал во многих стычках и набегах. Зная отвагу племянника, дядя охотно поручал ему трудные задачи, но не спешил с наградой. Махмуд не дал ему в управление ни одного из своих городов, на что Бабур одно время очень рассчитывал. Тогда в 1504 году он отправился искать счастья в Хорасан. «Моих людей, знатных и простых, которые с надеждой следовали за мной, было больше двухсот и меньше трёхсот, — пишет он, — в большинстве они были пешие с дубинами в руках, с грубыми башмаками на ногах и чапанами на плечах. Нужда дошла до того, что у нас было всего две палатки. Мой шатёр ставили для моей матушки, а для меня на стоянке готовили шалаш, и я жил в шалаше». В это время в Хорасане было неспокойно. Все ждали нападения Шайбани-хана. Правитель страны Хусайн Байкара находился в полной растерянности. Когда Бабур переправился через Амударью, три или четыре тысячи моголов, находившихся в Кундузе, пришли со своими домочадцами и присоединились к нему. Вскоре его силы ещё более возросли, так как на службу к Бабуру перешли все воины Хисрау-шаха, правителя Хисара. С этой армией в октябре 1504 года Бабур подступил к Кабулу, находившемуся в то время в руках Мукима, сына правителя Кандагара Зу-н-Нуна Аргуна. Тот сдал ему город без боя. Вскоре Бабур распространил свою власть на Газни и стал правителем обширного царства.

Зорко наблюдая за тем, что происходит на его родине в Средней Азии, Бабур вместе с тем не мог не думать о загадочной Индии, располагавшейся неподалёку от его новых владений. В январе 1505 года он совершил поход на Джаму и Пешевар. Тогда он в первый раз увидел Индию. «Когда я достиг их, то увидел новый мир, — вспоминает Бабур. — Трава была иная, деревья — другие, дикие животные — новых видов, птицы иного оперения, обычаи и нравы народа совершенно другие. Я был изумлён, и в самом деле это место вызывало изумление». Во время этого первого индийского похода были захвачены крепости Кохат, Бангаш и Нагз. В мае армия моголов вернулась в Кабул. Бабур не думал пока о создании могольского царства в Индии, поскольку ещё оставались надежды на сохранение власти Тимуридов в Средней Азии. В мае 1506 года вместе с правителем Герата Бади аз-Заманом и другими родичами Бабур отправился в поход против Шайбани-хана, но до военного столкновения тогда дело не дошло. Часть зимы он провёл в Герате, а в начале 1507 года, когда все перевалы были завалены снегом и стояли жестокие морозы, вернулся в Кабул.

В том же году, уже после отъезда Бабура, Шайбани-хан внезапным налётом овладел Гератом. Среди убитых в бою с узбеками был Зу-н-Нун Аргун, правитель Кандагара. Бабур поспешил к этому богатому городу и с боем захватил его. Но прошло совсем немного времени, и Кандагар был осаждён Шайбани-ханом. «Как только дошла об этом весть, — пишет Бабур, — я созвал беков и устроил совет. Я завёл речь о том, что столь чужие нам люди и исконные враги, как узбеки и Шайбани-хан, завладели всеми землями прежде подвластными потомкам Тимура… Я остался один в Кабуле; враг весьма силён, а мы — очень слабы. Заключить мир надежды нет, сопротивляться тоже нет возможности. Имея столь сильного и могущественного противника, нам надо найти для себя какое-нибудь место; пока ещё есть время и возможность, следует уйти подальше от такого мощного и грозного врага». После долгого совещания большинство беков высказалось за то, что следует уходить в Индию. Второй поход Бабура в Индию, начавшийся в сентябре 1507 года, был плохо организован и подготовлен. Он пишет: «Не проявив дальновидности, мы не подумали заранее, где бы обосноваться, ни места, куда идти, не было установлено, ни земли, чтобы жить там, не было намечено…» Спустя короткое время стало известно, что Шайбани-хан ушёл из-под Кандагара. Непосредственная угроза владениям Бабура миновала. В начале 1508 года он вернулся в Кабул и пробыл здесь до смерти Шайбани-хана, которая последовала в 1510 году. Узнав, что его враг погиб в бою с персидским шахом Исмаилом I, Бабур перешёл в наступление и в январе 1511 года завладел Кундузом. Тогда же под его власть перешла Фергана, а в октябре 1511 года также без боя сдался Самарканд. Однако уже в ноябре 1512 года узбеки принудили его навсегда оставить столицу Тимуридов. Бабур отказался от дальнейшей борьбы с этим воинственным народом и обратил свои помыслы на юг.

Для завоевания Индии он сформировал небольшую, но прекрасно оснащённую, дисциплинированную и закалённую в боях армию. Все его солдаты были вооружены современным огнестрельным оружием. Хорошо понимая, какое важное значение стала играть в войне артиллерия, Бабур постарался приобрести достаточное количество пушек. Во главе его артиллерийского парка встал опытный турецкий артиллерист Устад Али. В следующие десять лет были совершены ещё два успешных похода в Индию. Третий по счёту поход начался в январе 1519 года. Во время него Бабур имел удачное столкновение с племенем юсуфзаев. Тогда же был взят Биджаур. В 1520 году под его власть перешли Сиалкот и Саидпур. Одновременно он расширял свои владения в Афганистане и в 1522 году вновь овладел Кандагаром. В эти годы Бабуру удалось установить хорошие отношения с афганскими племенами юсуфзаев и дилазаков. Таким образом он смог не только обезопасить тыл своих войск от их возможных нападений, но и привлечь в свои войска отряды многих афганских племён. Четвёртый поход в Индию состоялся в 1524 году. Бабур преодолел Хайберский проход, форсировал Джелум и Ченаб, подошёл к Дибалпуру и вскоре взял его.

Однако к концу 1525 года из всех индийских владений в руках Бабура остался только Лахор. Вся остальная территория Пенджаба отошла к родичу делийского султана Даулат-хану Лоди. Было очевидно, что путём спонтанных походов Индии за собой не удержать. Для того чтобы прочно утвердиться в этой стране, следовало перенести туда центр тяжести своей державы. С этой целью 17 ноября 1525 года Бабур начал свой пятый, самый знаменитый поход в Индию. «В начале этого похода, — пишет Абу-л-Фазл, — победа следовала за победой, а удача за удачей». Даулат-хан, оказавший сопротивление моголам, был побеждён и признал себя их вассалом. Бабур сделался полновластным хозяином Пенджаба. Оставив в городах гарнизоны, он двинулся на Дели и 16 декабря переправился через Инд. Здесь Бабур произвёл смотр своему войску, численность которого составляла всего лишь 12 тысяч человек. В основном это были воины, набранные в Средней Азии и из числа афганских племён, подчинённых ему как правителю Кабула. К нему примкнула также часть гахкаров — горных племён Пенджаба.

Армия Ибрахима Лоди, выступившая навстречу Бабуру, была значительно больше. Под началом делийского султана находилось около 40 тысяч человек и тысяча боевых слонов. Готовясь к сражению, Бабур выбрал хорошую позицию и тщательно укрепил её. На правом фланге его лагерь примыкал к Панипату, а левый фланг прикрывали искусственные сооружения — рвы, поваленные деревья и изгороди. По линии фронта было поставлено около 700 повозок, скреплённых ремнями, а между повозками установлены щиты. За ними разместились мушкетёры и пушкари, причём в укрытиях были оставлены проходы, достаточные, чтобы пропустить конные отряды в 100–150 всадников. На левом фланге Бабур поместил большой отряд для обходного движения.

Решительная битва при Панипате произошла 21 апреля 1526 года. Ибрахим Лоди атаковал. Однако вместо того чтобы обрушиться на врага, передние ряды индийцев, приблизившись к линии обороны моголов, по какой-то причине остановились (произошло это, видимо, из-за неопытности султана, который, по свидетельству Бабура, был никудышным военачальником). Солдаты Бабура открыли беглый огонь из пушек и ружей по скопившимся массам воинов Ибрахима, представлявшим собой прекрасную мишень. Могольская конница атаками с флангов и тыла смяла войска Ибрахима Лоди. Около полудня враг обратился в бегство. Разгром был полным — потери индийцев только убитыми составили около 20 тысяч. Среди павших врагов был опознан труп самого Ибрахима Лоди.

Преследуя отступавшего в беспорядке врага, Бабур 25 апреля занял Дели, а 4 мая вступил в Агру. Победа при Панипате, впрочем, не означала ещё установления власти моголов в Северной Индии. Вся территория к востоку от Агры оставалась в руках независимых афганских военачальников и индийских раджей. В следующие восемь месяцев власть Бабура распространилась от Аттока до Бихара. Мультан также был присоединён к его владениям. Но до полной победы было пока далеко. Два врага, с которыми предстояло бороться Бабуру, чтобы обеспечить себе господство в Индостане, были афганцы и раджпуты. Последние сплотились вокруг раны Санграма Сингха, правителя Мевара.

Между тем положение победителей было очень непростым. В Агре и Дели после занятия их моголами замерла торговля, на базарах исчезло зерно и другие необходимые товары. «Когда мы прибыли в Агру, — рассказывает Бабур, — между нашими людьми и тамошними людьми сначала царила удивительная рознь и неприязнь. Воины и крестьяне тех мест боялись наших людей и бежали… Для нас и для коней нельзя было найти пищи и корма. Жители деревень, из вражды и ненависти, оказывали неповиновение, воровали и разбойничали; по дорогам невозможно было ходить. Мы ещё не успели разделить казну и назначить в каждую область и местность крепких людей; к тому же в том году было очень жарко; люди во множестве разом падали и умирали от действия губительных ветров».

Однако эти трудности не остановили Бабура. Спор между ним и Санграмом Сингхом разрешился 27 марта 1527 года в битве при Кхануа. Так же как в предыдущем сражении, Бабур велел укрепить свои позиции связанными повозками, насыпями и деревянными треножниками. Сражение было упорным, поскольку раджпуты имели численное превосходство. «Центры обоих войск стояли друг против друга, подобные свету и тьме, — пишет Бабур, — а на правом и левом крыле происходила столь великая битва, что на земле возникло трясение, а на вышнем небе раздались вопли… Мрак от пыли собрался в облако и, словно тёмная туча, раскинулся над всем полем битвы… Разящие смешались с поражаемыми и победители с побеждёнными, так что признаки различий скрылись от глаз…» Решающую роль в победе мусульман опять сыграло огнестрельное оружие. «Мухаммад Хумайун бахадур, — продолжает свой рассказ Бабур, — выкатив вперёд лафеты пушек, разбил ряды нечестивых, как и сердца их, ружьями и пушками». Раджпутская конница не смогла устоять против сокрушительного огня моголов и потерпела полное поражение. «Немало убитых пало на поле битвы, — сообщает Бабур, — многие, отчаявшись в жизни, ушли в пустыню скитаний и стали снедью для ворон и коршунов. Из трупов убитых сложили холмы, из голов их воздвигли минареты…» Санграма не смог пережить своё поражение и умер в 1528 году. Избавившись от угрозы со стороны раджпутов, Бабур двинулся на восток против афганцев. В январе 1528 года он взял сильную крепость Чандари, занял Бихар, заставил отступить Нусрат-шаха, султана Бенгалии, и в мае 1529 года на реке Гогре разгромил выступивших против него афганцев во главе с Махмудом Лоди. К 1530 году границы его государства раздвинулись до Бенгалии.

Бабур совсем недолго прожил после своей блистательной победы. 26 декабря 1530 года он умер в Агре от дизентерии. Его похоронили на берегу Джамны, но через несколько лет прах падишаха был перевезён в Кабул. Личность и деяния Бабура произвели большое впечатление на современников. Историки отмечают, что он был не только способным полководцем и хорошим государственным деятелем, но обладал также незаурядным литературным талантом. Бабур писал прекрасные стихи на тюркском языке, а его проза отличается ясностью и простотой стиля. Кроме знаменитой автобиографии «Бабур-наме» и большого количества стихов он оставил после себя стихотворный трактат «Мубайин», где изложил свои взгляды на управление государством.

ИСМАИЛ I

Основатель государства Сефевидов шах Ирана Исмаил I прожил короткую, но бурную и богатую разнообразными событиями жизнь. Его отец Хайдар, шейх суфийского ордена Сефевийя, имевшего центр в Ардебиле, погиб в 1488 году в бою с ширванцами и туркменами Ак-Коюнлу. Наследовавший ему старший сын Султан Али также погиб в 1494 году в бою с Ак-Коюнлу. Перед сражением он объявил семилетнего Исмаила своим преемником и отправил его с ближайшими соратниками в Ардебиль. Сразу после разгрома кызылбашей (буквально «красноголовые» — так называли последователей шейхов Сефевийя за обычай носить чалму с 12 красными полосками) враги ворвались в Ардебиль и принялись грабить жителей. Маленький Исмаил прятался сначала в мавзолее своего предка шейха Сефи ад-дина, а потом перебрался в соседний дом одного из сефевидских мюридов, где оставался три дня. Затем его передали на попечение одной женщины, и скрытый от всех он оставался у неё около месяца. Падишах Ак-Коюнлу Рустам приказал во что бы то ни стало разыскать и казнить всех сыновей Хайдара. Его люди обыскивали Ардебиль квартал за кварталом и дом за домом. Тогда жители спрятали своего юного шейха в одном из склепов соборной мечети. Вскоре стало известно, что около 80 кызылбашей скрываются неподалёку от Ардебиля на горе Багров. Исмаила переправили к ним. Под их охраной Исмаил перебрался в Лаиджан, где его радушно принял местный правитель. Учёный богослов Шамс ад-дин Лаиджи был назначен воспитателем маленького шейха и его брата с целью обучения их арабскому и персидскому языкам, а также чтению Корана.

Исмаил оставался в Лаиджане около шести лет. В августе 1499 года, когда ему исполнилось 13 лет, шейх начал борьбу за восстановление своего государства. Первоначально его войско состояло из 1500 кызылбашей. Зиму они провели в Арджуване у Каспийского моря, а весной 1500 года отправились в Малую Азию к Эрзинджану, где к ним присоединились многочисленные сторонники из тюркских племён. На совещании с кызылбашскими старейшинами было принято решение выступить против ширваншаха Фаррух-Йасара, заклятого врага Сефевидов. Битва с ширванцами произошла в конце 1500 года в местности Джабани у крепости Гюлистан. В начале сражения боевые порядки кызылбашей на обоих флангах расстроились, выстоял только центр, где находился сам шейх. Ширванцы, казалось, одерживали верх, но атака их пехоты была опрокинута сефевидской конницей. Хронисты сообщают, что юный Исмаил сражался в передних рядах, личным примером поднимая боевой дух своих приверженцев. Ширванское войско было разбито и обращено в бегство. Ширваншах Фаррух-Йасара оказался в плену и был обезглавлен.

Зиму победители провели в Махмудабаде на Магуне. Весной 1501 года шейх подступил к столице ширваншахов Баку. Город этот был мощной крепостью с высокими стенами и башнями. С трёх сторон его омывали воды Каспийского моря, а с четвёртой защищал глубокий и широкий ров. Тем не менее кызылбашам удалось его засыпать, а под одну из башен подвести мощную мину. После взрыва башня рухнула и в стене образовалась брешь. Через три дня после этого осаждавшие проникли в крепость, после чего бакинцы сдались и раскрыли перед Исмаилом ворота. Шейх потребовал с побеждённых большую контрибуцию и конфисковал казну ширваншахов с богатейшим запасом золота, драгоценных камней, наличных денег, утвари и других ценностей. От Баку Исмаил двинулся к крепости Гюлистан, но не смог её взять. В это время пришло известие, что правитель Ак-Коюнлу падишах Алванд движется с большим войском в Ширван. Исмаил поспешил к нему навстречу.

Решительная битва между ними произошла в середине 1501 года на равнине Шаруй. Алванд имел 30-тысячную армию, между тем как кызылбашей было не больше 16 тысяч. Тем не менее благодаря полководческому искусству Исмаила и его личной отваге, битва закончилась полной его победой. Разбитый Алванд бежал в Эрзинджан. В руки кызылбашей попала огромная добыча: кони, верблюды, мулы, ценные товары, золотая и серебряная утварь. Исмаил торжественно вступил в Тебриз и провозгласил себя шахом.