– А помните, Валериан Дмитриевич, вы нам обещали, еще как Петлюры не было?
– Погодите… погодите… Мы собирались в подземный ход возле Старой крепости?
– Ага, ага! – закричал Петька Маремуха.
– Ну что ж, можно и сходить.
– Правда, Валериан Дмитриевич?! – даже не поверил я сначала.
А Петька Маремуха протянул:
– А как же мы туда пойдем, раз у нас фонаря нет?
Валериан Дмитриевич улыбнулся.
– Это в самом деле закавыка. Ну, хорошо, я велю Никифору раздобыть фонарь.
Пока шел последний урок, наш старый знакомый сторож Никифор разыскал на складе фонарь и налил его казенным, школьным керосином.
Не успел замолкнуть звонок, не успел природовед Половьян захлопнуть классный журнал, как я вырвался из класса в коридор. Следом за мной пустился Петька и, позабыв, что из соседних классов еще не вышли учителя, заорал на весь этаж:
– Васька, подожди, Васька!
На полу около дверей в учительскую стоял старый, поржавевший фонарь «летучая мышь».
Я, не раздумывая долго, схватил его. Когда подбежал Маремуха, он сморщился от огорчения, но потом, поразмыслив, сказал небрежно:
– Подумаешь, надо мне руки керосином пачкать…
Из учительской, в фуражке, с клубком шпагата под мышкой, вышел Валериан Дмитриевич.
Из-под чесучовой куртки у него выглядывала вышитая украинская рубашка, а на бархатном околышке форменной фуражки виднелась дырка от вынутой кокарды.
– Уже собрались? – спросил Валериан Дмитриевич, оглядывая нас, и подал Маремухе клубок шпагата. – Неси!
Петька, гордый доверием Лазарева, быстро метнулся к лестнице.
На улице Петька посмотрел на Лазарева и спросил:
– А где ваша кокарда?
Лазарев быстро ощупал фуражку и растерянно сказал:
– Потерял!
И стал искать кокарду на земле.
Тут я заметил, что он улыбается. «Ладно, ладно, – подумал я, – не проведешь!» Маремуха тоже понял, что директор шутит, и протянул:
– Нет, в самом деле, Валериан Дмитриевич?
Лазарев улыбнулся и сказал:
– А вы дотошные. Все заметите. Ну, снял ее, не нужна больше.
– А вы ее… выкинули? – осторожно спросил Петька.
– Да нет, валяется где-то дома.