Поджигатели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот что, — сказала она. — Я знаю, это может показаться ужасным, учитывая, через что вы прошли, но надо воспринимать вещи в перспективе. После того как я заканчиваю работу в этой палате, я иду в палату раковых больных. Я вам говорю, это все равно что спуститься в ад. Знаете, сколько народу умирает в этой стране каждый год от рака легких?

— Нет.

— Тридцать три тысячи, — сказала она. — В тридцать три раза больше, чем тех, кто погиб на стадионе, умирает каждый год, хотя большинство могло не умереть. Я вижу, как они страдают, и трубки воткнуты в них со всех сторон. Они умирают месяцами. Но разве эта страна объявляет войну курению? Нет. Вместо этого мы превращаем Лондон в крепость. Как будто так можно остановить террор. Как будто нельзя с таким же успехом устроить взрыв в Манчестере, или Понтипридде, или в очереди за мороженым на брайтонском пляже.

Я чувствовала, как дрожит рука у Мины. Я увидела, как по краю носа у нее пробежала слеза. И остановилась на верхней губе. У нее были такие тонкие золотистые волоски, как у некоторых азиатских женщин. Я взяла ее руку, она была теплая и сильная.

— Вы очень молоды, Мина. У вас же нет своих детей?

Она покачала головой. Еще одна слеза упала с кончика носа. Она упала, блестя под восходящим солнцем, проникавшим сквозь шары заграждения и запах дезинфицирующих средств. И шлепнулась где-то на линолеуме, где ее было не видно.

— Если бы у вас были дети… в общем, если бы у вас были дети, вы, наверно, одобрили бы какие угодно меры против террористов. Когда дело касается ваших детей, вам все равно, логично это или нет.

— Если ты из Азии, то не все равно, — сказала Мина.

— В каком смысле?

— Знаете, — сказала она, — я из мусульманской семьи, да? Вы представляете себе, как нам приходится? Вряд ли вы можете представить, каково мне ходить на работу после майского теракта. Видеть ненависть в глазах, которые смотрят на меня. Я стала врагом номер один. По дороге на работу я прохожу мимо одной кафешки. Туда ходят строители и продавцы с рынка. Сегодня утром я заметила там старика. Ему, наверно, лет восемьдесят. Он читал газету, а заголовок там был «ЖЕСТОКОСТЬ ИСЛАМА». Он поднял глаза, когда я проходила мимо, и ухмыльнулся. Можно сказать, презрительно. Это сумасшествие. Оно наполняет небо заградительными шарами, а глаза людей — ненавистью.

Мы сидели очень тихо, мы с Миной, и смотрели, как внизу просыпаются улицы. Лондон был туманным летучим городом с тысячей шаров на толстых тросах, которые поднимали его в воздух. Когда Мине пора было уходить, она повернулась ко мне. У нее было такое молодое лицо, но по нему текли слезы, старые и пустые, как Темза. Она вынула из верхнего кармана четыре голубые таблетки и забросила две себе в рот, а две мне. Она разгрызла свои таблетки зубами. Так они начинали действовать быстрее.

— Милосердные таблетки, — сказала Мина. — Теперь мы всё забудем еще на один день. Часы пройдут, как во сне.

— Прекрасно.

— Да, — сказала Мина. — Мой Бог не жесток. Жестокий Бог не поможет нам забыть. Поэтому мы говорим «Аллах акбар. Бог велик».

Я улыбнулась ей и разгрызла таблетки и почувствовала, как горечь растекается по языку.

— Аллах акбар.

Мина мило мне улыбнулась и прикоснулась правой рукой к сердцу.

— Мне пора, — сказала она.

— Спасибо вам, милая. До завтра.

Но завтра я ее не увидела. На самом деле я больше никогда не видела Мину. На следующее утро солнце встало, как обычно, а Мины не было. Вместо нее пришла новая медсестра. Она была австралийка. Жизнерадостная блондинка. Нельзя было смотреть на нее и не думать: «ДЕВЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ТУСОВЩИЦА ШАРЛИН В БОЛЬНИЧНОЙ ПАЛАТЕ».

— Привет. Куда делась Мина?

— Ее отстранили, по-моему, — сказала новая сестра.

— Что, простите?

— Она же мусульманка, — сказала новая сестра. — Чтоб не рисковать. С полуночи они все отстранены от работы. Наконец-то в этой стране взялись за ум. Только поймите меня правильно. Я на девяносто девять процентов уверена, что мусульмане нормальные люди, но если нельзя доверять кому-то из них, значит, нельзя доверять никому, правда ведь?

— А когда Мина вернется? На сколько их отстранили?

— Кто его знает, — сказала новая сестра. — Говорят, отстранение на неопределенный срок, но временно.

— Что это значит?

— Да какая разница? — сказала новая сестра. — Я не жалуюсь. Мне нужна работа.

— Да, но нельзя же запретить всем мусульманам выходить на работу.

— А им и не запретили, — сказала новая сестра. — Только тем, кто водит самолеты и работает в больницах и все такое или имеет доступ к определенной информации.