Она вдруг почувствовала, как несколько капель попали ей на лицо. Виновник этого сидел, разглядывая что-то на потолке и тихонько насвистывая.
— А это самый большой ребенок из всех, — она опустила сковороду, задержав ее над головой Мартина.
— Кто, я?
Энни заметила, как его рука потянулась к стакану с водой. Схватив его, прежде чем он успел до него дотянуться, она уронила стакан на пол.
— Смотри, что наделала, — Мартин поднял палец и повернулся к детям. — Вы заставляете вашу мать ронять все вокруг. Если вы не исправитесь, ваша мать снова устроит бурю. Вы хотите этого?
Шен посмотрел на Джейн. Их взгляды встретились, и в их глазах заблестели искорки радости. Они сели на свои места друг против друга, их лица светились счастьем. Они оба были рады, что проснулись так рано.
Энни мыла посуду, Мартин вытирал ее, а дети уже почти доели завтрак, когда зазвонил телефон, Мартин положил тарелку и, вытерев руки, пошел к телефону.
— Я говорю тебе, Энни, это наверняка звонит его милость.
После очередного звонка он поднял трубку.
— Алло.
Энни грустно посмотрела на мужа. Он так надеялся получить место профессора с тех пор, как Джон Госс сказал ему об этом. Она подумала, что ему действительно слишком трудно получить работу.
Энни с детьми прислушивались к разговору Мартина. Казалось, Джон раздавал свои очередные обещания. Было слышно, как Мартин что-то бурчал в трубку, согласно кивая, но на его лице не было и тени улыбки. Джон всегда правдоподобно рассуждал, когда они встречались. Мартин говорил, что с тех пор как он его знает, он был единственным из их группы, кто никогда не имел затруднений с работой. Обычно он говорил много, строил массу планов, которые, правда, не мог полностью осуществить. Некоторое время назад Джон убедил Мартина послать свою заявку и сказал, что он может быть почти уверен в этом месте. Он сказал, что Мартин — единственный человек, который, он был убежден, мог занять это место. Он заверил, что проблем не возникнет, поскольку он был там дружен со всеми.
— Хорошо, Джон, скоро увидимся.
Энни была удивлена, что звонил действительно Джон.
Повесив трубку, Мартин вошел в кухню.
— Как там, Марта, хорошо или плохо?
— Не знаю, Энни, — ответил он, задумчиво потирая подбородок, — но я думаю, мы едем на Ньюфаундленд.
— Ты получил место? — спросила она недоверчиво.
— Еще не совсем, — Мартин старался сохранить контроль над собой, пытаясь вести себя как обычно спокойно и выдержанно. Он должен был иметь достойный вид перед детьми. — Джон скоро приедет сюда, и все будет железно.
Черт побери! В такой день он мог и не сдерживаться. Он радостно, по-детски закричал «ура!» и, подхватив Энни, поцеловал ее в кончик носа.
— Мы будем жить там счастливо и богато.
Энни хихикнула и, повернув голову, спросила:
— Как Джон?
Мартин поставил ее на пол. Он был полон энергии, его лицо светилось от счастья.
— Ну, может, и не как Джон, но мы тоже закинем кое-какие удочки.
— А что делать со школой?
Джейн первая сообразила, что они собираются переезжать. До этого Джейн и Шен сидели молча, пытаясь понять, что происходит. У Джейн было много друзей в классе, и она не хотела покидать их. И как могут родители собираться в дорогу, когда осталось так мало времени до конца учебного года?
— Не беспокойся об этом, — сказал ей отец. — Мы быстро устроим вас в новую школу.
Он не видел больших проблем в том, что касалось учебы. Они были замечательными детьми; Джейн — одна из лучших в классе, Шен выглядел старше своих лет. Они были способны быстро адаптироваться и были достаточно молоды, чтобы переезд мог травмировать их всерьез.
Задумавшийся о чем-то Шен сидел, уставившись в остатки завтрака в своей тарелке. Он играл с яичным желтком, растекшимся по дну тарелки, рисуя фигурки. Это было, как когда-то в детском саду, когда он рисовал пальцем. Закончив одну фигурку, он начал рисовать другую. Они были похожи на буквы, неровные и корявые. Скоро он вывел слово «Кэнди».[1] Секунду подумав, он зачеркнул букву «К». Никто не обратил внимания, когда он встал из-за стола и ушел в свою комнату.
[1] Кэнди (candy) — леденец (англ.)