Бутылки, маркированные черными печатями, стали падать. Несколько разбилось, ударившись о металлические стойки или друг о друга, и хотя я больше не видела джиннов, я могла чувствовать их, круживших по комнате расклеенными вихрями.
Дэвид подхватил меня. И потянул за Кевина, который продолжал судорожно извиваться, чтобы встать. Я попыталась остановиться, чтобы подхватить бутылку Джонатана, раз уж появилась такая возможность, но приказ, отданий Дэвиду, был предельно четок. Вытащить меня. Не останавливаясь ни перед чем и ни для чего.
Он толкнул меня вперед, и я преодолела барьер на один удар сердца раньше него. Этого оказалось достаточно. Приказ был выполнен, и преграда мгновенно восстановилась, оставляя его в комнате. Я протянула руку и коснулась Дэвида, но не смогла протащить его сквозь барьер, в безопасность…
Кевин развернулся, вновь сжимая бутылку Джонатана, и завопил:
– Ты! Убей его!
– Дэвид, иди сюда, – фактически в то же мгновение выкрикнул Льюис. Барьер исчез, Дэвид прыжком пересек его.
Джонатан рванулся, но опоздал.
Внутри хранилища что-то происходило. Я не могла этого видеть, но на тонком плане комната напоминала ад – джинны сражались друг с другом в эфире, Кевин и Джонатан сияли в центре, подобно звезде. У меня появилось вызывающее дрожь предчувствие, и я повернулась к Льюису, лежавшему у стены и выглядевшему гораздо хуже, чем я когда-либо на моей памяти.
– Я не могу, – прошептал он, хотя я не спрашивала. – У меня больше ничего нет.
Если у него ничего не осталось, то и Дэвид ничего не имел.
Мы смотрели, как джинны под черной печатью, свободные от плена, стали проявляться в реальном мире.
Кошмар. Они были ужасно изуродованы, ставшие наполовину демонами, издавая пугающие, неприятные для уха звуки, похожий на скрежет металла. Крики. Крики, подобных которым, мне не хотелось бы услышать никогда в жизни.
– Уходи оттуда! – выпалила я, протягивая руку Кевину. – Ты должен выйти оттуда, Кевин! Пожалуйста! Ты не понимаешь, что делаешь!
Он мог. Все, что от него требовалось, это пройти два фута и взять мою руку. Сделать выбор.
В его глазах царило ужасное опустошение. Расцветающее понимание, что сделанное им имело далеко идущие последствия, которые не оставят его до конца жизни. Воспоминания о грехах подобного рода похожи на гончих – вы можете научиться не обращать на них внимания, но вам нигде не удастся укрыться от них.
Он сделал шаг, остановился и подарил мне самую пустую улыбку, какую я когда либо видела. Он сказал:
– Теперь ты обо мне беспокоишься? Слишком поздно,Джоанн.Я не собираюсь больше быть чьей-то шавкой. Ни ее, ни твоей… Я собираюсь получить силу. Столько силы, чтобы никто из вас не смог остановить меня.
Он посмотрел на Льюиса.
– Ты тот парень. Тот самый, о котором она так беспокоилась. Один из крутых мужиков.
Льюис, не моргнув, принял это:
– Возможно.
– Хм, – Кевин окинул его взглядом сверху донизу. – Недурно. Спасибо, мужик. За то, что сохранил мне жизнь.
– И ты не должен был оплатить мне, убивая ее.
Лицо Кевина залил неровный мятежный багрянец.
– Тебе этого не понять. – Он повернулся к Джонатану. – Ты можешь забрать меня отсюда?
Брови Джонатана изогнулись над пустыми глазами.
– Куда ты хочешь пойти?
– Куда-нибудь. – Под давлением ситуации Кевин вновь забыл о правилах. Он посмотрел на Джонатана, продолжавшего стоять в ожидании. – Куда угодно, лишь бы отсюда.
– Ты должен уточнить.
Но когда губы Кевина начали складываться в слово – была уверена, что оно означало«домой»– Джонатан добавил: