Два сфинкса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец, пожиравшее ее беспокойство достигло своего апогея. С самого утра Эриксо не знала, что ей делать. Чья–то воля, сильнее ее собственной, побуждала ее действовать. Когда часы пробили одиннадцать, она вышла из кабинета, где отец играл в шахматы с профессором, и неуверенным шагом направилась в библиотеку. Там в маленьком шкафу хранились ключи от капеллы и склепа.

Взяв оба ключа, Эриксо тихо прошла по коридору и скрытно спустилась в сад.

Холодный и сырой осенний ветер раздувал ее легкий белый пеньюар. Она дрожала от холода и, тем не менее, почти бегом продолжала свой путь по обнаженным аллеям. Наконец, во мраке перед ней обрисовался готический силуэт склепа. После нескольких бесплодных попыток отворить дверь, Эриксо очутилась, наконец, в темной комнате над склепом. Дрожа как в лихорадке, она решительно прошла в угол, где, как ей было известно, всегда стояли свеча и спички.

Эриксо зажгла свечу, опустилась по лестнице и вошла в склеп. В нескольких шагах от двери стоял гроб Ричарда, покрытый одним сукном. Рядом с ним на столе, горел ночник, освещая закрытый крышкой кубок с вином и электрический аппарат, провода которого были соединены с комнатой профессора и который громким звонком должен был известить, если усопший, которого Бэр упорно продолжал считать впавшим в летаргию, пошевелится. Тщетно утверждали все доктора, что барон умер – упрямый профессор им не верил.

Поставив свечу на стол, Эриксо откинула сукно и обнажила лицо Ричарда, слабо освещенное дрожащим светом ночника. Если не считать восковой бледности, покрывавшей лицо Ричарда, его можно было счесть за спящего. Эриксо не видела его с того рокового утра, когда он в последний раз обнял ее, отправляясь на прогулку, с которой ему не суждено было вернуться живым.

Горячие слезы брызнули из глаз молодой женщины. Склонившись к телу, она жадно всматривалась в неподвижные черты того, кого так горячо любила. Все чувства, волновавшие ее за последнее время, исчезли, оставив по себе только одну глубокую привязанность к Ричарду. Теперь ее душу наполняло лишь одно желание: вернуть его к жизни, разрушить ужасные чары, приковывавшие к этому склепу его – живого покойника. Что будет после, что будет с нею – об этом она даже и не думала. С решительным видом она подняла магическое оружие и вонзила его в грудь Ричарда.

– Оживи! Очнись, мой возлюбленный, и никогда больше не разлучайся со мной! – пробормотала она со сверкающим взором.

Что–то красное, дымящееся – кровь и не кровь – брызнуло из груди покойника и оросило руки молодой женщины. В ту же минуту Ричард поднялся, открыл глаза – и крик освобождения сорвался с его губ.

Эриксо почувствовала, что у нее кружится голова и зашаталась. Порыв удушливого аромата ударил ей в лицо и стеснил дыхание. Смертельная слабость овладела всем ее существом. Точно сквозь туман видела она, как Ричард протянул к ней руки и слышала, как он вскричал:

– Эриксо! Дорогая моя!

С последним проблеском сознания она хотела броситься к нему, но чья–то железная рука обхватила ее за талию. Ей казалось, что она низвергается в темную бездну – и она лишилась сознания.

Страшная боль и ощущение прикосновения раскаленного железа пробудило барона от летаргического сна. Он выпрямился, и его первый взгляд упал на Эриксо. Крик счастья, любви и признательности сорвался с его губ. Но в ту же минуту Ричард отшатнулся и глаза его с ужасом остановились на высокой фигуре Аменхотепа, который появился позади Эриксо и привлек ее к себе. Вид врага тотчас же вернул Ричарду присутствие духа. Пылая гневом и ревностью, он выскочил из гроба и хотел броситься на египтянина, но тот поднял руку – и Леербах замер, не будучи в состоянии шевельнуться.

– Неблагодарный! Ты отплатил за все мои благодеяния, похитив у меня единственную женщину, которую я любил, – с презрением сказал маг. – Я мог бы уничтожить тебя, но не хочу. Живи и наслаждайся своим презренным существованием, пока позволит тебе природа. Ее ты уже никогда больше не увидишь!

С этими словами Аменхотеп поднял, как перышко, Эриксо, быстро повернулся и исчез во мраке склепа.

Ричард стоял недвижимо. Ему казалось, что он слышит скрип двери, а потом стук копыт лошади по аллее. Была ли это действительность или галлюцинации его возбужденных чувств – определить он не мог. Сделав нечеловеческое усилие, он стряхнул свое оцепенение и схватив зажженную свечу, принесенную Эриксо, бросился вон из склепа. Но все было пусто и кругом царила мертвая тишина. Только порыв холодного ветра пронизал его и загасил свечу. Быстро, как только позволяла снова овладевшая им слабость, барон направился в замок. Едва он вошел в переднюю, как два лакея, собиравшиеся уже тушить лампы, пронзительно вскрикнули и сломя голову убежали, побросав, что держали в руках, а третий, которого Ричард встретил в коридоре, немедленно последовал их примеру.

Эти крики привлекли внимание графа и Бэра, игравших в шахматы. Удивленный шумом, граф встал узнать, что случилось, но в эту минуту открылась дверь, и расстроенный Ричард, бледный, как настоящий призрак, появился на пороге комнаты.

– Не бойтесь, это я! Я очнулся от летаргического сна, – слабо прошептал он.

Бэр и граф радостно поочередно сжимали его в своих объятиях, а затем стали расспрашивать о подробностях его неожиданного воскресения.

– Меня разбудила Эриксо. Каким образом – я не знаю. Но, друзья мои, я боюсь, что она навсегда потеряна для нас, – ответил Ричард прерывающимся от слез голосом, и рассказал происшедшее в склепе.

– Как! Этот преступный колдун вторично осмелился отнять у меня моего ребенка? – вне себя вскричал граф.

Затем, потрясая кулаками, он с яростью прибавил:

– Но я сумею силой заставить его возвратить мне дочь!

Бэр опустил голову. Отерев набежавшую слезу, он с грустью сказал:

– Как вы хотите отнять у Аменхотепа любимую им женщину? Как станете вы бороться с этим гигантом, который повелевает силами природы, в сравнении с которыми мы ничтожнее пигмеев? Мое сердце говорит, что мы никогда больше не увидим бедную Эриксо. Постараемся же по крайней мере сохранить то, что оставила нам судьба, – он указал на Ричарда, бессильно опустившегося в кресло. – В данную минуту ему нужны все наши заботы.

Ричарда отвели в комнату профессора, где Бэр занялся им. Профессор напоил барона теплым вином и осмотрел его, так как тот жаловался на сильную боль в груди. С ужасом увидел Бэр на груди барона знак треугольника с крестом вверху. Только таинственный символ был красный, а не черный, как на груди Tea.

Глава X

Эриксо очнулась от своего забытья вся разбитая и с тяжелой головой. Наконец, она открыла глаза и с удивлением оглянулась кругом. Она лежала на кровати, обложенная подушками. Вместо ночной батиствой рубашки, отделанной кружевами, на ней была надета короткая, расшитая серебром туника; маленькие ножки ее, обутые в золоченые сандалии, были открыты, а на руках звенели тяжелые браслеты.

Что это значит? Где она?

Стряхнув с себя оцепенение, она выпрямилась и боязливо стала осматриваться. Она находилась в большой комнате с эмалированными колоннами. Комната эта была уставлена низкими диванами, обитыми пурпурной материей. Посредине был бассейн из лазурита, в котором бил фонтан. Благоухающие редкие цветы в эмалированных горшках причудливыми группами были расставлены по комнате. Громадная дверь, задрапированная дорогой тканью, выходила в широкую галерею с аркадой, откуда несколько белых мраморных ступеней вели в сад, густая и темная зелень которого виднелась сквозь аркаду. Полная луна заливала своим ярким и в то же время нежньм, ласкающим светом волшебную картину, освещая кусты роз, орнаменты колонн и резные, точно кружевами украшенные арки.

Точно во сне Эриксо встала и пробормотала: