Петровка, д. Коровина.
Книппер-Чеховой О. Л., 17 февраля 1904*
4331. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
17 февраля 1904 г. Севастополь.
Здравствуй, моя бесподобная лошадка! Пишу это сидя на пароходе, который отойдет часа через три*. Ехал я хорошо, все благополучно. На пароходе Настя со Шнапом*. Шнап чувствует себя как дома, очень мил. В вагоне держался он тоже как дома, лаял на кондукторов, всех забавлял; мне он очень обрадовался, теперь сидит на палубе, протянув назад ноги. По-видимому, про Москву он уже забыл, как это ни обидно. Ну, дусик, лошадка, буду ждать от тебя писем. Без твоих писем, знай, я не могу существовать. Или пиши каждый день, или разводись со мной, середины нет.
Слышу, Шнап наверху залаял на кого-то. Вероятно, пассажиры занялись им. Пойду, погляжу.
Итак, все благополучно, слава богу, лучше и не надо. Авось, не будет качки.
Целую мою начальницу и обнимаю миллион раз. Пиши подробнее, не жалей чернил; милая моя, хорошая, славная, талантливая актрисуля, господь с тобой, я тебя очень люблю.
Твой А.
17 февр., Севастополь.
На обороте:
Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.
Петровка, д. Коровина.
Чеховой М. П., 17 февраля 1904*
4332. М. П. ЧЕХОВОЙ
17 февраля 1904 г. Севастополь.
Милая Маша, мать доехала до Севастополя благополучно, теперь она едет в Ялту на лошадях. Погода очень хорошая. Настя и Шнап уже на пароходе. Шнап чувствует себя как дома, все ласкают его, вид у него прекурьезный; лежит, протянув задние ноги.
Теперь еще только 11-й час, а пароход пойдет в 2 часа… Напиши мне про дачу на Клязьме. Дача в Царицыне* тем хороша, что ты могла бы жить в ней и зимой и заниматься своими делами. Не знаю, близко ли от станции на Клязьме. Ну, будь здорова и весела, крепко жму тебе руку и целую.
Твой А.
17 февр.
Севастополь.
На обороте:
Москва. Марии Павловне Чеховой.
Петровка, д. Коровина.
Книппер-Чеховой О. Л., 18 февраля 1904*
4333. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
18 февраля 1904 г. Ялта.
Доехали превосходно.
На бланке:
Москву. Петровка. Коровина. Чеховой.