— Наверное, все зависит от характера,— пожал плечами Коплан.
Видимо, я контужена несчастливым детством,— в ее голосе послышалась деланная ирония.
— Так у вас было несчастливое детство?
Мне так настойчиво твердили об этом, что я в итоге поверила,— вздохнула она.— Хотите, расскажу вам о своей жизни?
Ее лицо вновь помрачнело, она опять насупилась.
Коплан отрицательно покачал головой:
Я прочту об этом в вашем досье. К нашей следующей встрече — возможно, она состоится завтра — мне будет известна вся ваша история, от первого крика до того мгновения, когда вы переступили порог этого дома.
Мне жаль вас! — бросила она, стряхивая сигаретный пепел в хрустальную пепельницу.
— Отчего же?
— Это смертельно скучно.
— Не переживайте за меня, я привык к неприятным обязанностям. В нашем ремесле интересные поручения случаются редко — вы сами скоро убедитесь в этом… Но поскольку отныне я несу ответственность за каждый ваш шаг и вздох, я вынужден буду проникнуться вниманием ко всем, даже самым мельчайшим деталям, из которых состоит такое очаровательное создание, как вы. Я получаю за это зарплату.
Он взглянул на часы.
— Вы любите гуляш? — спросил он.
— Да, когда он хорошо приготовлен.
— У меня есть намерение пригласить вас пообедать со мной. Я знаю один ресторанчик на улице Линкольн, где подают самый лучший гуляш в Европе. Подходит?
— Конечно.
Но обедать пока рановато. Если вы не против, вернемся к нашему разговору. В том, что вы только что говорили, меня поразила одна вещь… Ваш лексикон.
— Как это? — удивилась она.— Что особенного вы обнаружили в моем лексиконе?
Я нахожу его довольно выразительным для милой двадцатичетырехлетней девушки. Я спрашиваю вас о любви, а в ответ слышу о сексуальности, естественной функции, потребности организма.— Он улыбнулся и продолжал, разгоняя облачко дыма: — Слушая вас, можно подумать, что вы подходите к этому с чисто клинической точки зрения: строение человеческого тела, автоматизм органов размножения… Прискорбная позиция, вы не находите…
Моник пленительным движением закинула ногу на ногу:
— Я предупреждала вас: романтизма во мне ни на грош.
— Как правило, женщины воспринимают такие вещи с долей поэтичности.
— Презираю поэзию, а поэтов — и того больше. Трепачи да и только. Для меня любовь лишена загадок. Половой акт снимает напряжение, только и всего.
— А наслаждение — как быть с ним?
— Самая настоящая ловушка. Природа — а она совершенна — предусмотрела возникновение некоторых ощущений, единственная цель которых — заставить нас повиноваться ее велениям.
— И все-таки вы упрощаете.
— Возможно, вы поймете меня лучше, если я уточню, что я фригидна. Фригидна с точки зрения медицины.
— Браво! — воскликнул он.— В таком случае сама судьба повелевает вам освоить ремесло, которым вы будете заниматься с сегодняшнего дня. Для женщины-агента фригидность — фантастический козырь… Да и меня это избавит от многих забот.
— Каких же?
— Как вы знаете из учебного курса, разведка — занятие далеко не безобидное. Мы вращаемся в мире, уставленном капканами. А для женщины самое губительное — влюбиться.