Но суданец пропустил совет мимо ушей. И сам Лемуан не мог удержаться от желания хорошенько прополоскать рот, увлажнить язык, небо, сделать несколько глотков зловонной жидкости.
Они оделись, обволакиваемые теплым вечерним воздухом. Под бубу — своеобразным маскировочным нарядом — Осман Загари был в форменных брюках и светлой рубашке цвета хаки, разумеется без знаков различия. Фредерик наблюдал, как он вновь застегивает внушительный кожаный пояс с карманчиками и патронташем, на котором болтался кольт в кобуре. Поверх африканец надел бубу, а на голову повязал тюрбаном длинный легкий шарф.
Просто невероятно, они еще не успели утолить жажду, а уже почувствовали голод.
Деревня находилась еще километрах в четырех-пяти, дорога снова уходила вверх. Скоро они нашли тропинку, ведущую от пруда к деревушке. По обеим сторонам от нее раскинулись злаковые поля. Фредерик остановился и огляделся по сторонам.
Так вот она какая — сказочная страна царицы Савской и священника Иоанна, тысячелетнее царство, охватывавшее в древности территорию Нубии, земля, о которой говорят, что порой она так напоминает Францию.
Вы уже бывали в Эфиопии? — спросил Осман Загари.
Фредерик Лемуан отрицательно покачал головой:
— Нет… У меня никогда не было случая. Я только читал о ней книги и репортажи.
— Мы находимся в самой северной провинции,— объяснил суданец.— Это Эритрея — бывшее владение итальянцев. После войны в 1951 году она стала независимым государством и добровольно присоединилась к Эфиопии. Абиссиния — чудесная страна. Это тропическое, почти экваториальное государство, поскольку его южная граница проходит по второй параллели, но вместе с тем Абиссиния счастливо избежала суровости африканского климата, будучи расположена на горном массиве. Впрочем, вы сами заметили, что после вчерашней суданской пустыни, мы очутились в совершенно ином мире. В это время года на эрит-рейском побережье Красного моря царит нестерпимая жара, но здесь, вы видите сами, довольно терпимо, а, направляясь к Ас-мэре, мы поднимемся еще выше.
— Асмэра — это, кажется, столица Эритреи?
— Да. Не знаю, какие у вас планы, но что касается меня, я намереваюсь попросить в Эфиопии политического убежища, а поэтому мне необходимо как можно быстрее попасть в Аддис-Абебу.
— У меня нет выбора,— заявил Фредерик.— Я должен в кратчайшие сроки отыскать пресловутого Равено, и только вы можете мне в этом помочь…
— С нами Аллах,— ответил, кивнув головой, суданец.
В километре от деревни они увидели движущееся прямо на них стадо коров, погоняемых маленьким мальчиком. Тут Фредерик решил расстаться с автоматом. Он просто-напросто оставил его в зарослях колючего кустарника, что не вызвало никаких комментариев со стороны капитана. Когда они поравнялись со стадом, Загари обратился к мальчику с вопросом.
— В Эфиопии говорят по-арабски? — удивился Лемуан.
— Нет,— объяснил капитан.— Здесь говорят на амхарском, или языке народа амхара, то есть абиссинцев. И разумеется, на английском, Хайле Селассие сделал его общим языком для разноязычного населения. Но здесь, в провинции Эритрея, еще живы арабские влияния, поэтому я смог объясниться с мальчуганом. Он заверил меня, что мы найдем в деревне хороший прием и, если я правильно понял, дорога на Асмэру находится в сутках ходьбы.
— Понятно…— вздохнул Фредерик,— значит, мы еще не пришли. Если верить последним репортажам из Эфиопии, телега, запряженная быками, здесь еще самый распространенный вид транспорта.
— Разумеется,— подтвердил суданец,— поскольку крупный рогатый скот является национальным богатством. Но я предлагаю решать наши проблемы в порядке их неотложности. Прежде всего поесть и напиться.
— Согласен. Все остальное оставим на потом. Но как вы собираетесь представиться деревенским жителям?
— Я соединю правду и ложь,— ответил Осман Загари с хитрой усмешкой.— Я скажу, что сопровождал вас в летающей машине и попал в аварию, наши спутники погибли, а нам удалось добраться до деревни. Пусть попробуют проверить…
— В это можно поверить,— одобрил француз.
Деревенские дети вприпрыжку бежали им навстречу в сопровождении шумных псов с рыскающими глазами. Крошечная деревушка состояла из соломенных хижин, а в центре стоял общинный саманный дом с крышей из прочно сплетенных пальмовых ветвей. Женщины в длинных разноцветных платьях готовили ужин каждая у порога своего дома. Вечерний воздух наполнялся причудливыми запахами. Фредерик обратил внимание на телосложение мужчин. Все они были маленького роста, сухие и крепкие, они не принадлежали ни к негроидной, ни к семитской расе: тонкие черты лица, прямые носы. Некоторые были в белых бубу, но большинство, в особенности молодежь, были одеты по-европейски в брюки и полотняные рубашки.
Старейшина деревни — красивый старец с белой вьющейся бородой — прогуливался среди своей паствы с длинным посохом, напоминавшим епископский жезл. Беседовать с ним оказалось сложнее, чем с ребенком. После обмена несколькими фразами перешли на английский, которым старейшина владел весьма неуверенно, но все же мог объясниться.
Люди сгрудились вокруг него. Загари рассказывал об авиакатастрофе, а возбужденные комментарии на амхарском языке свидетельствовали о сенсационности происшествия для местных жителей. Теперь у них будет тема для обсуждения на ближайшую пару лет.
— Мы должны,— вмешался Лемуан, отправиться в город, чтобы дать о себе знать.
Старец наклонил голову в знак согласия. К счастью для гостей, ему приходилось в своей жизни путешествовать. Он объяснил, что дважды побывал в Асмэре, а во второй раз даже добрался до Массауа — порта на Красном море и что море -это нечто грандиозное, увидев его, можно спокойно умереть.
Правда, было бы лучше, будь у них почта, а то район довольно отдаленный. Обособленный и бедный. Но что поделаешь, с оборудованием очень плохо.
Подражая старцу, забыв на время о нетерпении, Фредерик и Осман Загари уселись на грубую скамью перед саманным строением и дожидались продолжения речи.
Старец поведал, что вокруг деревни одни пастбища, а грузовик или самоходную коляску можно встретить только на дороге в Асмэру в 25 километрах к югу. Добравшись до дороги, можно найти покладистого шофера или даже автобус, который подвезет к одному из населенных пунктов.
— При таком раскладе,— решил Фредерик,— нет смысла биться головой о стену. Двадцать пять километров — это от четырех до пяти часов ходьбы. Отправимся завтра с рассветом. Можете вы нас накормить и напоить сегодня вечером и предоставить ночлег в вашей деревне?