— Увы, нет.
На этом допрос завершился. Коплан вновь очутился в камере.
Глава XVII
Через два дня в десять часов утра Коплана снова вывели из камеры. На этот раз его дожидался американец Гордон Ридс. Кроме него, в комнате никого не было.
— Садитесь,— начал Ридс.— Мне наконец удалось добиться разрешения переговорить с вами без свидетелей, хотя, можете поверить, это было нелегко. У полиции Монтевидео на вас зуб.
— За что?
— Они жаждут доказать нам, что в состоянии работать не хуже, чем любая другая полиция. Здесь замешано самолюбие! Через пять недель в этой стране соберутся тузы международной политики. Сами знаете, как ревностно к этому относятся и как трясет в таких случаях службы безопасности. Сигарету?
— Охотно.— Коплан предпочел бы «Житан», но и предложенный Ридсом «Кемэл» был лучше, чем ничего.
— Генерал О'Хара просил меня предпринять все возможное, чтобы вы не гнили в здешней тюряге многие годы,— сказал Ридс вполголоса. — Задача не из легких.
— В чем состоит обвинение в юридических терминах?
— Пока вы для Лагуарды — инициатор убийства Борнштейна. Он не такой уж плохой малый, но не хочет рисковать. К тому же он уверен, что вы знаете, в какую нору забилась ваша подружка Моник Фаллэн.
— Клянусь, ничего не знаю! И это не дает мне покоя.
— Говоря более конкретно, какой вам видится выход из всего этого темного дела?
— На что опирается Лагуарда, считая меня замешанным в этой истории? Как он до меня добрался?
— Сами виноваты! Сами же и залезли волку в пасть, шатаясь вокруг виллы «Флор-дель-Потреро». Об убийстве Борнштейна стало известно за три дня до этого, и бунгало находилось под наблюдением. О дальнейшем вы догадываетесь сами. Вы стали объектом слежки: обыск вашего номера в «Колумбии», секретная телеграмма в уругвайское посольство в Париже — все как обычно. В Париже сотрудник безопасности из посольства провел расследование и выяснил, что адрес, указанный в вашем паспорте,— официальное местожительство, тогда как в действительности вы проживаете в одном доме с Моник Фаллэн. Сами понимаете, картина неприглядная… Тем временем мой коллега Элмер Брофи приехал в Монтевидео, чтобы участвовать в расследовании. Брофи передал сведения о вас в Вашингтон, и мы тут же поняли, что за дело привело вас сюда. Поэтому генерал О'Хара и затолкал меня в самолет, чтобы я оказался здесь, не теряя ни дня.
— Вот видите,— вздохнул Франсис.— Что толку беречься? Все равно в нашем деле можно засветиться, совершенно не подозревая об этом. И вот я уже восемнадцать дней за решеткой!
— Я попросил, чтобы с вами обращались как можно лучше.
— Я не жалуюсь. Попадал и не в такие передряги. Но я очень переживаю за свою молодую подопечную. Это ее первое задание.
— Что я могу сделать, чтобы найти ее?
Коплан обреченно опустил плечи. Гордон Ридс тихо усмехнулся.
— Может быть, вы решили, что мой визит — обманный трюк?
— Куда там…
— Тогда хотя бы наведите на ценную мысль.
— Сходите в наше посольство и спросите атташе Армана Вули.
На этот раз Ридс рассмеялся во все горло.
— Ваша скромность не может не вызывать симпатию, старина! — воскликнул он.— Невысоко же вы себя цените! Из-за того что вы загремели в тюрьму, разгорелась такая свара, что чертям стало тошно. Дипломатический скандал да и только! Мой шеф звонил в Париж и раз десять виделся с Вули, все из кожи лезут вон, лишь бы отыскать Моник Фаллэн и снять с вас подозрение!
Вопреки ожиданиям Ридса, лицо Коплана омрачилось еще больше.
— У Вули нет от нее никаких новостей? — спросил он.
— Ни у него, ни у Парижа — ни у кого. Буквально растаяла в воздухе, как и Кониатис.
— Невероятно! — пробормотал Коплан, не помня себя от волнения.