под солнечным одеялом
Неологизмы, в которых морфемная структура, противореча образцам склонения, выражает единство двух родов:
милый мой
левёночек
и
правёнышь
К последнему слову сделано примечание: “Мягкий знак на конце – это ошибка”. Действительно, с точки зрения словообразовательных моделей современного русского языка, с суффиксами -(ён)ыш образуются только существительные мужского рода: зверёныш. Однако Кедрову нужно показать единство мужского и женского, и потому к этому слову он, по законам третьего склонения имён существительных, куда входят, как известно, только слова женского рода с нулевым окончанием на -ь, прибавил мягкий знак.
Грамматическая свобода – выражение освобождения от смерти, ибо грамматика – свидетельство тленности языка:
Как в грамматике где нет правил
не с глаголами не отдельно а вместе
в каждой памяти есть провал
где живые с мёртвыми вместе
Кедрову свойственна большая поэтическая свобода, совершенно исключающая догматизм.
Смену визуальных перспектив он передаёт сменой перспектив языковых:
Вижу я за горизонтом тонет оса и мысль
Нет ничего воздушнее чем Саломея
Поэзия Кедрова чрезвычайно разнообразна и тематически, и стилистически, но всегда узнаваема. Он может обыгрывать разные культурные парадигмы, например рококо:
Амур любил Психею.
а Психея
любви его не ведала,
психуя.
Их поглотила всех
стихов стихия -
Амура, стих
и психику Психеи.
Однако самые устойчивые образы кедровской поэзии восходят к Библии, прежде всего - к Псалтыри, и к духовным стихам. Один из излюбленных – образ летящего копья, стрелы, нередко встречающийся в псалмах и молитвах: “Утиши стремление страстем, и угаси телесное разжжение, и стрелы лукаваго, яже на ны лукавно движимыя...” (Молитва св. Антиоха мниха из малой павечерницы).
Кедров осмысляет его как знак движущегося события:
Растерянно стрела летела,
не задевая тела,
летела вдаль стрела ночная,