Апологетика Библии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Имеется в виду видимое противоречие в числах пораженных при ВаалФегоре.

„Умерших же от поражения было двадцать четыре тысячи" (Чис. 25:9).

„Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи" (1 Кор. 10:8).

Речь несомненно идет об одном и том же событии. Однако в чем же здесь затруднение? Никакого противоречия между текстами нет. В Числах дается общее количество пораженных в Израиле, без упоминания того, умерли ли они в один день или нет, тогда как Павел, по внушению Духа Св. говорит лишь о числе погибших в один день.

Различие в записях евангелистов

Самого факта различия отрицать нельзя, но нужно вникнуть в причину и значение различий. Можно допустить две причины: либо евангелисты сами их допустили, что означало бы человеческую слабость, либо они допущены преднамеренно Духом Святым, что означает Божественную мудрость.

Не может быть никакого сомнения в том, что отличительные особенности четырех евангелий не явились в результате какогото упущения их составителей. Во первых, это видно из того, что все различия в евангелиях, взятые вместе, не представляют ни одного случая фактического противоречия или ошибки; во вторых, этими кажущимися различиями обусловливается их совершенная полнота и красота.

Таким образом, в данном случае, как и в отношении всего Писания, нужно признать наличие преднамеренного вдохновения Духа Святого.

Вполне естественно было бы иметь одно описание жизни Иисуса Христа, если бы Духу Святому было угодно вдохновить для этой цели одного евангелиста, однако самый факт, что Господу угодно было Дать нам четыре евангелия, различные по своей записи, но дополняющие одно Другое, — убеждает нас в том, что каждое евангелие должно служить какой то особой цели.

Представим себе четыре отчета о чем либо, записанные четырьмя различными авторами без вдохновения Духа Святого. В них безусловно найдутся такие различия и расхождения, какие никак не могут быть сравнены с вполне примиримыми различиями святых евангелий. Если бы, наоборот, описание жизни Христа делалось четырьмя авторами совместно, то в их труде была бы полная тождественность, потому что они бы старались не допустить тех различий, какие имеются в евангелиях. Это тем более было бы легко сделать, п. ч. известно, что Марк по мнению многих писал первым, и другие евангелисты могли бы сверить свои записи с его трудом. Таким путем было бы достигнуто согласие всех. Но как много мы потеряли бы от этого! И как нужно быть благодарными Богу, что Он не отдал на волю человеческую плана Своей Спасительной вести!

По закону Моисееву в Ветхом Завете было четыре жертвенника, которые все вместе являлись прообразом жертвенного служения Христа. Между

тем, являясь символом Спасителя, каждая из четырех жертв, давала свой особенный образ Христа.

Жертва повинности символизировала Христа с точки зрения Его отношения к человеку — грешнику.

Жертва мирная символизировала Христа с точки зрения Его отношения к человеку рожденному свыше.

Жертва приношения хлебного символизировала Христа в Его земной жизни, как пример.

Жертва всесожжения символизировала Христа с точки зрения Его отношения к Богу.

Подобно этому в Новом Завете нам дается четыре евангелия, открывающие четыре отличных один от другого образа Христа.

Матфей изображает Христа, как Царя Израиля.

Марк дает описание Христа, как Раба Божия.

Лука рисует Христа, как истинного Человека.

Иоанн же представляет Христа, как Бога.

Замечательной особенностью всех четырех евангелистов является тот факт, что, хотя они все видели и слышали одно и то же, тем не менее, делая запись, они останавливались более всего на том, что они видели и поняли лучше всего. Впрочем, иногда евангелисты писали и то, чего они не слышали, так, например, они дают слова молитвы Христа в саду Гефсиманском. Никоим образом нельзя это рассматривать как явление случайное, так как изучение четырех евангелий доказывает, что каждое из них дает одно общее понятие, хотя и открывает образ Христа с своей особой стороны.

Установление единообразия между евангелиями в видимом смысле никогда не имело успеха, тогда как нахождение гармонии в духовном смысле дается легко и

поразительноНельзя, например, в евангелии от Матфея искать ясного и полного изложения доктрины спасения чрез благодать Христову; в евангелии же от Иоанна эта истина утверждается словами Христа о рождении свыше и о вере в Него. Почему же Матфей не касается такого вопроса? Потому что в его евангелии Дух Святой дает нам образ Христа, не как Спасителя грешников, но как царя Израилева. Поэтому Матфею дано было писать лишь о той части учения Христа, которая имеет отношение к законам „Царства небесного". Выражение это более всего встречается именно в этом евангелии.

Там говорится, что Христос „родившийся царь Иудейский" (Мф. 2:2) Там же в 13 гл. изложены притчи о Царстве Небесном. И даже Нагорная Проповедь служит приложением небесного идеала к земной жизни. Пока на земле царствует „князь мира сего" (1 Кор. 4:4 Ио. 14:30) идеалы Царства Божия остаются на осуществленными, но в дни Миллениума (Тысячелетнее царство) Христос, как Царь, будет править на святой горе (Пс. 2:6), тогда эти законы Царства Его получат реальное применение и силу.

Эта особая сторона учения Христа подчеркивается в евангелии от Матфея, но в нем же имеются касания и других сторон учения Господня, более широко освещенных в остальных евангелиях.

Выделение Израиля на особое место у Матфея объясняется характером этой стороны учения Христа, изложенного им. Понятны слова: „На путь к язычникам не ходите и в город Самарийский не входите, но идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева" (Мф 10:5–6) и подобное этим: „Я послан только к погибшим овцам дома Израилева" (Мф. 15:24). Из чего мы заключаем, что миссия Христа была предназначена прежде всего для Израиля, но через ожесточение Израиля открылась благодать для язычников.

Евангелие от Иоанна имеет свои отличительные черты. Обращает на себя внимание многократное заявление Христа о Его единстве с Отцом, — частое упоминание форм определения Бога например, в фразах; „Я есмь путь и истина и жизнь", „Я есмь Пастырь добрый", „Я есмь дверь", „Я есмь хлеб жизни" и т. п. В нескольких случаях отмечается всеведение Иисуса, которое так поразило Нафанаила (1:48) и, наверное, не менее поражало других. Иоанн свидетельствует, что Иисус: „не имел нужды чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо сам знал, что в человеке" (2:25).

Евангелие от Иоанна было написано после того, как идея Царствия Божия была возвещена через Апостолов (Рим. 16:25–26 и Еф. 3:5–6), а именно, что Тот, кто был Богом от века (Ио. 1:1), стал „плотью" (Ио. 1:14), дабы искупить грешников из всех племен и языков через веру в Него, как своего Спасителя (Ио. 1:12), принимаются в число детей Божиих. Божественность Христа — главная тема Иоанна и учение о благодати изложено полнее, чем в остальных трех евангелиях.

Так у Ио. 1:11 прямо говорится о том, что „свои" (иудеи) не приняли Его, а потому двери спасения по милости Божией открыты широко для спасения всех (12 ст.). Призыв больше не направляется к одному „дому Израилеву", но распространяется на весь мир. „Вот агнец Божий, который берет на Себя грех мира" (Ио 1:29); или еще более сильное выражение благодати в 16 ст. 3-й главы: „Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную". Всякий верующий, но не одни иудеи. Мысль эта проходит через все евангелие.