Заместитель господа бога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Машинально набиваю трубку.

— И курить, Викторыч, тебе тоже надо бросать.

Надо. Ладно, последнюю даже смертникам положено.

Выхожу от дока, пересекаю плац и выхожу к нашему кладбищу. Иду вдоль могил. Палыч. Вот кто настоящий заместитель господа бога. Сколько же тебе досталось, начспас, за что ж тебя так... Марина, его жена. Не застал я ее, погибла еще до моего прихода в службу. Женщина в службе редкость, не могут, тяжело здесь. Марина смогла... Андрей, их сын. Мгновения тебе не хватило. Девчонку спас, сам не успел... Понтяра. Жадюгой жил, от жадности и помер. Но и на тебя есть, кому молиться, не одного ты спас... Миха Харадзе. На месяц ты к нам приехал, опытом обменяться. Одни спасы на этот месяц пришлись. Для тебя последние... Соловей. Эх Соловушка, Соловушка... ты ведь начспасом должен был стать, ты, не я... как же это ты... сколько лет прошло, а не могу привыкнуть... кажется, не будь я тогда в отпуске, не было бы той лавины... умом понимаю, что почти наверняка рядом с тобою сейчас лежал бы, а сердцем... Ринат... Петя... Анзор...

Не все здесь лежат. Кого-то родственники увезли. Кого-то так и не нашли. Кто-то затерялся в бардаке прошлых лет. Где на просторах суверенной Грузии искать тебя, Котэ Сапишвили, весельчак, балагур и бабник? Выжил ли ты в ваших бесконечных переворотах и разборках? Ты ведь скорее сам на пулю пойдешь, чем согласишься стрелять в своих, хоть грузин, хоть абхазов, хоть русских... Ни одной весточки с девяносто первого... Как мне вас всех не хватает, ребята...

Много нас гибнет. Очень много. Подставляемся мы. И не от глупости, не от авантюризма. Просто на выходе любой из нас выбирает не безопасный путь, а короткий. Потому что выигранные час или полтора могут спасти чью-то жизнь. И, прекрасно зная, где может шибануть камнем или накрыть лавиной, каждый раз обменивает свой шанс на смерть на чужой шанс на жизнь. И каждый раз надеется, что именно сейчас удастся проскочить. И удается. Раз, другой, третий... сотый. Но раньше или позже случается то, что должно когда-то случиться. То, о чем каждый из нас предпочитает не думать, потому как оно неизбежно и неотвратимо. И никто никогда не считает, какова вышла цена размена. А оставшиеся в живых продолжают свою работу. Приходят новые люди и заменяют погибших.

Нет, неправ я. Не один Палыч. Все мы заместители господа бога. Это не должность и не прозвище. Это умение и желание делать свою работу так, как может сделать ее только бог. Не лучше, но и не хуже. И пока кто-то из нас жив — Служба живет. Невзирая на все потери, на смены государств и формаций...

Однако, что-то меня несет. Расфилософствовался... Старею, наверное.

Иду к себе. По дороге докуриваю, наслаждаясь шикарным табачком. На рации сейчас Любомир, сидит, раскладывает пасьянсы. Рация — самая скучная работа в Службе. Делать абсолютно нечего, а уйти нельзя — аварийная волна.

— Держи подарок, — протягиваю Любомиру трубку и кисет.

— А Вы? — дожил, коллеги на Вы называют. А что делать? Да я уже почти привык...

— Бросил я. Медицина не рекомендует. Как там, тихо?

— Тихо, вроде.

— Ну и добре, — сажусь за стол и начинаю листать журнал регистрации групп...

Раз... два... вдох...три... четыре ... выдох... пять... шесть... вдох... семь... восемь... выдох... Два шага вдох, два шага выдох. Каждые тридцать шагов остановиться и подышать. Воздух вырывается из легких и с натужным хрипом, а врывается в них с дребезжащим свистом. Совсем форму потерял, начспас, совсем. Полтора года в лагере просидел, и всё... Зря дока послушал, зря... Надо было ходить помаленьку... Раньше ты здесь бегом бегал, с рюкзаком. А теперь налегке еле плетешься по тропе, пробитой для тебя лагерным сторожем... Вон, как снег месит... Надо же, Акрам терпеть не может ходить по горам. Он здесь родился, всю жизнь здесь прожил, а гор не любит. Никогда не ходил дальше, чем от лагеря до поселка. А тут подошел, когда я собирался, и отобрал у меня рюкзак, произнеся больше слов на русском, чем за предыдущий год: «Акрам табой хадыть, нэсти. Адын нэ хадыть, Акрам хадыть». Теперь прет впереди, пробивая мне тропу и таща весь груз. А я с трудом ползу за ним, останавливаясь каждые тридцать шагов. Тяжело... И грудь побаливает слева. Несильно так, но побаливает. И под лопаткой колет...

Ничего, справлюсь. Задача у нас простенькая. Надо дойти до этих раздолбаев — коммерсантов и вытащить из трещины их раздолбая — гида. Не проблема, только дойти.

Вперед. Вдох, раз... два... выдох... три... четыре... вдох...

Интересно, почему ЧП идут наплывами? Почти полгода вся Служба била баклуши, тишина полная, как будто где-то там, наверху, решили, что без меня спасы не спасы, и нечего их организовывать. В смысле провоцировать. А последний месяц прорвало. Выход за выходом. Ребята просто не успевали поесть, не то, что поспать. И сейчас все на Тюмгене, и к раздолбаям на Гору мне просто некого было послать.

В итоге на рации сидит лагерная повариха, а я считаю шаги на самом популярном в прошлом маршруте района. Ну чего бы им не идти с базы, там у нас всегда два-три человека сидят. Нет, поперлись по старому маршруту... Еще и погода весь месяц ни к черту. Вон, сколько снега навалило.

Тринадцать... четырнадцать... вдох... пятнадцать... шестнадцать... выдох... Нет, такими темпами мы до мартышкиного заговения здесь ковыряться будем. Не хочется таблеточки жевать, и док не советовал, но придется. И одной тут не обойдешься. Останавливаюсь, кричу Акраму, чтобы он не спешил, и зажевываю две таблетки. Акраму без меня совсем нет смысла туда идти. В альпинизме он ноль нолем. Силищи, правда, море Лаптевых, как-то на спор пронес через весь лагерь неосвежеванную тушу быка. Так что, если дотянется до этого умника в трещине рукой, никаких веревок не потребуется, выдернет, как морковку. Только вот сомневаюсь, что тот так близко к поверхности. Сами бы достали.

Грудь немного отпускает. И дыхалка начинает работать поровнее. Дышу уже через пятьдесят шагов. Давай, начспас, давай... Еще таблеточку, что ли, сожрать... Нет, пока воздержусь...

____________________

Двадцать пять... вдох... двадцать шесть... выдох...

Черт, я себя явно переоценил... Совсем тяжело идти... Дыхание сбивается... Грудь сжало тисками и не отпускает... Под лопаткой колет... Таблетки уже не помогают... Сколько я сожрал? Десять? Двенадцать? Уже и не помню... Акрамчик, давай потише. Немного уже осталось, надо дотерпеть.

Вот, собственно, и Перевал. Связываемся. Точнее, я связываю себя и Акрама. Заодно отдыхиваюсь, прислушиваюсь к себе. Хреновенько, но дальше положе.

Группы не видно. И рация их молчит. Они должны быть где-то здесь, на плато, дальше трещин нет.

В конце плато замечаю палатки. Странно... Стали лагерем у трещины, куда провалился гид? Где ж он там трещину нашел? Или не они? Ладно, подойдем — разберемся...

Высокий широкоплечий детина с широченной улыбкой поднимается нам навстречу:

— Спасатели? С нас пузырь! Здорово мы Вас разыграли?

Кровь с шумом бьет мне в голову, кулак сжимается сам собой, и детина валится прямо на крышу большой оранжевой палатки.