Отец Эллиота кивнул.
— Сначала мы не собирались. Возвращать его в школу, я об этом. Но после случившегося… Мы думали, что оно всему положит конец.
— Вы думали, что теперь ему опасность грозить не будет.
Он снова кивнул, утвердительно.
— А когда мы посмотрели другие варианты, инспектор. Другие школы. Некоторые из них… Это попросту невозможно. Отдавать в них детей. Ну и София, конечно. Нам следовало думать о Софии.
ни сло В. Држи свою рыжую пасть на зам К.
— Царапины. Синяки. Все это он мог заработать, играя в футбол.
— Он играл в футбол?
— Нет. Не играл. Но суть не в этом.
— А в чем?
— Суть в том, что ничего серьезного в них не было.
— И вы ничего не предприняли?
— Нет! О Господи. За кого вы нас принимаете? Конечно, предприняли.
— Что? Что вы предприняли?
— Во-первых, поговорили с Эллиотом. Поговорили со школой.
— Что сказал Эллиот?
— Ничего. Ничего он не сказал. Вернее, сказал, что упал.
— А школа? С кем вы там разговаривали?
— Мы поговорили с директором. Я поговорил. Сказал ему, что, по нашему мнению, происходит. Попросил приглядывать за Эллиотом.
— И что он ответил?
— Что нам беспокоиться не о чем. Что, согласно его опыту, в возрасте Эллиота дети всегда дерутся. Все участвуют в небольших потасовках.
— Потасовках.
— Именно. Однако он пообещал внимательнее присмотреться к происходящему. Сказал, что попросит об этом персонал школы.
— И что после этого произошло?
— Не знаю. Полагаю, не многое. Сильно лучше не стало, но и хуже не стало тоже. Так оно, во всяком случае, выглядело. Мы же не знали о смс-ках.
— А позже? Что произошло позже?
— Позже?
— После нападения на Эллиота.
— Я вас что-то не понимаю.
— Что сказал вам директор после этого?