Набережная Столицы производила фантастическое впечатление. Искусственный лес прямо у воды. Сейчас, поздним экваториальным вечером, людей не было видно, хотя их присутствие ощущалось. В мягкой тьме, до которой можно было дотянуться рукой, колыхались невидимые листья то ли кленов, то ли гинкго, то ли пальм. Над самой землей водили головками мини-прожектора; блики падали на шершавые ветки. Причудливые тени покрывали песок, парковые скамейки и руки сложным, ежесекундно меняющимся узором. И фоном для всего было море – бесконечное, светящееся даже во мраке, уходящее туда, где можно слиться с небом…
Ноги несли Борислава сами, и, задумавшись, он не заметил, как выбрел на открытое место. Маленькая освещенная площадка, вдающаяся в море. Она была обнесена легким парапетом, и посреди нее стояла белая травертиновая плита.
Борислав приблизился.
На плите была надпись:
Timothy Sawyer
2133 – 2156
To strive, to seek, to find, and not to yield.
Борислав постоял, читая. Было прохладно. Кто-то подходил из леса, но он решил не придавать этому значения. Радуга – одна из самых безопасных планет в Галактике…
Через мгновение он понял, что идет женщина.
Девушка. Светлая мулатка в длинном платье. Волосы у нее были, кажется, русые. Ночь мешала это понять.
– Его не успели спасти, – мелодично сказала девушка. – Он потерял зрение и не мог сам идти, а счет шел уже на секунды. Они бы, конечно, тащили его до последнего. И тогда могли погибнуть все. Он понял это. И ушел.
– Как? – Борислав подошел к девушке. От нее пахло ежевикой.
– В море, – сказала она. – Просто в море… Как вас зовут?
– Борислав. Борислав Дружинин.
– Луиза. Луиза Дельгадо.
Она обошла монумент и встала рядом. Борислав чувствовал, как бьется ее сердце.
– Часто здесь бываете? – спросил он.
Она тряхнула волосами.
– Да. Здесь хорошо думается, вы заметили?.. – Она шагнула вперед и нежно погладила пористый камень плиты.
– Тут красиво, – тихо сказал Борислав.
Луиза кивнула, не глядя.
– Иногда мне кажется, что я с Тимом давно знакома, – сообщила она. – Правда, это странно?
Борислав покачал головой.
– Ничего странного. Каждый погибший где-то жив.
Она кивнула.
– Я знаю. Но ведь он погиб за двадцать лет до моего рождения… А вы здесь работаете?
– Нет, – сказал Борислав. – По крайней мере, пока нет. Я… как бы сказать… в отпуске. В бессрочном, – он улыбнулся.
Луиза покосилась на него.
– Тоже из неудачников, – сказала она. – Не обижайтесь. Радуга – планета агробиологов, врачей и неудачников. Бродят тут толпами. Хотя чаще – поодиночке. Толпа одиночек…
– А вы – кто?