— Предстартовая проверка. Пусковые системы?
— Норма.
— Двигатели.
— Норма.
— Стартовая площадка.
— Готовность.
— Системы стабилизации.
— Норма.
— Центр управления, предстартовая проверка пройдена. Прошу разрешения на старт.
— Центр управления, — голос Феклистыча предательски дрогнул. — Дает разрешение на старт!
— Первичное зажигание!
— Есть первичное зажигание.
— Прогрев!
— Прогрев пошел.
— Обратный отсчет.
И в этот момент у каждого человека сидящего в кабине управления ёкает сердце. Вздрагивают медицинские датчики, бесстрастно фиксируя скачок давления, прыжок сердечного ритма. Но уже ничего нельзя отменить! Старт или смерть!
— Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять!
А где-то внизу уже грохочет! Уже рычит могучий зверь!
И по телу бегут мурашки. И дрожит стальной корпус!
— Четыре! Три! Два! Один!
— Старт!
Оглушительно ревет пламя! Рушатся решетчатые фермы. Сноп пламени бьет из отводных туннелей.
Но сквозь шипение и рев, сквозь грохот и взрывы слышится, как сотни лет назад, победное:
— Поехали!
Здравствуй, Небо!
Когда у тела исчез вес и осталась лишь масса, Богданов отстегнул ремни и выплыл из компенсаторного кресла.
— Капитан команде. — Лепесток микрофона, прилепленный к щеке, отозвался легкой вибрацией. — Четыре часа на подготовку к разгону. Бортинженера прошу доложить о готовности. От медика хочу услышать отчет о физическом состоянии команды после старта.
— Так точно, — отозвался Мацуме, а его брат добавил:
— Прошу всех вернуться в кресла для прохождения медицинского освидетельствования.
Богданов вздохнул. Все это было чисто формальной рутиной. Ежу понятно, что корабль готов к тому, что бы сорваться с орбиты, а здоровье экипажа близко к идеалу. Но есть такая штука, как формуляры, следовать которым обязан, обязан и еще раз обязан каждый капитан! Потому что космос не то, что шуток не любит, а даже намека на иронию не понимает. Потому Богданов послушно забрался обратно в кресло и пристегнул ремни. Скорее интуитивно, нежели физически ощутил, как заработали скрытые датчики.