«Если», 1997 № 09: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Добавим: необязательно ненависть должна иметь «антивождистскую» направленность, но потеря себя — явно или скрыто — предшествует ей всегда. Если вернуться к примеру с Франклином и Бомарше: успех первого обеспечили неприемлемые для него качества второго, и в какой-то степени это подрывало самые основы франклинского мировоззрения, то есть ущемляло его личность.

К слову замечу, бывают и парадоксальные будто бы случаи: отнюдь не подчиненный ненавидит «вождя», а «вождь» подчиненного. Здесь ненависть — выработка толерантности к слишком сильному обожанию, несносному для натур с определенным темпераментом.

Возможно, многим покажется неприятной биологизация того, что принято считать сокровенными тайниками души. Но правомерно ли отделять душу от материального ее носителя — тела? И разве не плодотворен такой подход — искать решение проблемы на стыке наук?

Факты

Простую до гениальности идею космического лифта — соединить шнуром точку на экваторе Земли с висящим над ней на высоте 36000 км синхронным спутником — выдвинул ленинградский инженер Ю. Арцуганов еще в 1960-м; ее-то и положил в основу своего романа «Фонтаны рая» всемирно известный писатель-фантаст. Поскольку ни один из существующих материалов не смог бы выдержать собственного веса при такой длине шнура, его герои соорудили суперлифт из углеродной нити, представляющей собой совершенно фантастический «псевдоодномерный алмазный кристалл».

Как недавно выяснилось, изобретательный Кларк был весьма недалек от истины! Борис Якобсон и его помощники из Университета Северной Каролины методом компьютерного моделирования показали, что трубчатые углеродные наноструктуры из знаменитого семейства фуллеренов выдерживают механическое напряжение до 200 гигапаскалей, что равносильно подвешиванию 20-тонного груза на нити диаметром 1 мм; да притом еще наношнурок можно как угодно скручивать, сгибать и растягивать аж на 40 %! Ну а давно подсчитанное «магическое число» для космического лифта составляет всего лишь 60–70 гигапаскалей…

Потеря чувствительности пальцев и кистей рук, что случается при некоторых травмах и болезнях, чревато дальнейшими неприятностями, ибо пострадавший не только лишается способности свободно манипулировать предметами, но может еще и нанести себе опасную травму. Наконец над проблемой всерьез задумались специалисты по медицинскому оборудованию из Стэнфордского университета и Комитета по делам ветеранов (США) и придумали имплантируемые сенсоры давления! Заключенные в стеклянные ампулки, эти устройства достаточно малы, чтобы их можно было ввести в кончики пальцев с помощью обычной гиподермической иглы. Ощутив давление, сенсор с помощью преобразователя посылает радиосигнал на специальное кольцо, надетое на тот же палец. И оно в ответ сжимается, сигнализируя о контакте с материальным объектом! Силовое питание импланты получают от тех же колец посредством электромагнитной индукции. Оригинальная система еще не вышла из стен лаборатории, но разработчики уверены, что смогут реально помочь инвалидам уже в ближайшие годы.

По данным английского психолога Эндрю Сколи, вдыхание чистого кислорода вдвое улучшает память человека.

Эксперимент был поставлен вполне традиционно: ученый предъявлял каждому испытуемому тот или иной список из пятнадцати слов, а спустя определенное время предлагал повторить его. В повседневной ситуации (то есть дыша атмосферным воздухом с его 20 % кислорода) люди вспоминали по 4–5 слов, что вполне нормально, ибо объем оперативной памяти «среднего» человека не превышает 7 смысловых единиц (слов, чисел, символов и т. п.). Зато надышавшись чистым кислородом, те же люди без труда припоминали по 8–9 слов. Пилоты и водолазы иногда специально вдыхают чистый кислород, дабы «освежить мозги». Однако метод этот небезопасен, предостерегает Сколи: оптимальное время ингаляции — от 30 до 60 секунд, после чего эффект становится прямо противоположным, ибо в больших дозах химически активный газ попросту отравляет организм человека.

Вернор Виндж

ЗАТЕРЯННЫЕ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ

Глава 1

Вдень большого спасения Вил Бриерсон отправился прогуляться по пляжу. Он не сомневался, что сегодня утром здесь будет совсем пусто.

Небо оставалось чистым, но из-за обычного в этих местах тумана видимость была очень плохой — всего несколько километров. Пляж, полоску дюн и море окутывала легкая дымка, которая, словно большая туча, неподвижно висела на одном месте. Вил шлепал босиком вдоль берега, там, где волны делали песок ровным и прохладным. За ним оставалась четкая дорожка следов — Вил весил больше девяноста килограммов. Он брел, не обращая внимания на морских птиц, которые с пронзительными криками носились вокруг него. Опустив голову, Вил наблюдал за тем, как при каждом новом шаге вода, просачиваясь сквозь песок, пенится и шипит, обдавая брызгами его босые ноги. Влажный ветерок нес острый и приятный запах морских водорослей. Через каждые полминуты набегала большая волна, и тогда чистая морская вода добиралась до лодыжек Вила. Это можно было назвать прибоем Внутреннего моря. Когда Вил брел вот так, вдоль кромки воды, ему почти удавалось убедить себя, что он снова оказался на берегу озера Мичиган, такого, каким оно было много лет тому назад. Каждое лето они с Вирджинией приезжали на озеро и ставили палатку возле самой воды. Он представлял, что возвращается в лагерь после долгой прогулки туманным мичиганским днем, и что стоит ему пройти еще совсем чуть-чуть, он обязательно встретит Вирджинию, Анну и Билли, которые с нетерпением ждут его.

Иногда ему это почти удавалось…

Вил поднял взгляд. В тридцати метрах впереди он увидел то, что явилось причиной шума, поднятого морскими птицами. Небольшое племя обезьян-рыболовов резвилось в полосе прибоя. Обезьяны тоже его заметили. Раньше они исчезали в море при появлении людей или машин. Теперь они остались у берега. Когда Вил двинулся в их сторону, несколько молодых обезьян вразвалочку направилось к нему. Вил опустился на одно колено, а они начали с любопытством шарить своими перепончатыми ручками у него в карманах. Одна обезьяна вытащила дискету. Вил усмехнулся и отобрал добычу из ее цепких лапок.

— Ага! Попался, карманник. Ты арестован!

— А вы так и остались навсегда полицейским, инспектор? — голос был женским, а тон шутливым.

Говорили откуда-то сверху. Вил вскинул голову. Флайер висел в нескольких метрах у него над головой.

Он усмехнулся.

— Стараюсь не растерять навыков. Это вы, Марта? Я думал, все заняты приготовлениями к вечеринке.

— Так и есть. Среди прочего я должна проследить, чтобы на пляже не было праздно шатающихся людей. Фейерверк начнется еще до наступления темноты.

— Почему?

— Стив Фрейли устроил грандиозную сцену, пытаясь убедить Елену отменить спасение. Ну, Елена и решила начать операцию немного раньше, чтобы напомнить Стиву, кто здесь командует парадом. — Марта усмехнулась. Вил не понял, над чем она смеется: над строптивостью Елены Королевой или над претензиями Фрейли. — Так что, пожалуйста, шевелите копытами поэнергичнее, сэр. Мне надо поторопить еще кое-кого. Надеюсь, вы вернетесь в город раньше этого флайера.

— Есть, мадам!

Вил отдал шутливый салют, повернулся и неторопливо затрусил по собственным следам обратно.

Через три минуты Бриерсон уже почти добрался до самого верха шаткой лестницы, ведущей к монорельсовой дороге. Посмотрев вниз, он с удивлением заметил, что не только он гуляет по пляжу. Кто-то подходил к основанию лестницы. За полмиллиона прошедших столетий Королевы спасли и собрали под свои знамена поразительную коллекцию самых разнообразных чудаков, но все они, по крайней мере, выглядели практически нормальными. Эта… личность… была иной. Незнакомец нес складной зонтик и был обнажен, если не считать набедренной повязки и сумочки, висевшей на плече. Кожа у него была бледной и какой-то нездоровой. Когда он начал подниматься по ступенькам, зонтик отнесло ветром в сторону, и Вил увидел яйцеобразную безволосую голову. Только тут он понял, что незнакомец с тем же успехом мог оказаться женщиной, а то и вовсе существом неопределенного пола — оно было невысоким и стройным, с изящными движениями, вокруг сосков — небольшие припухлости.

Бриерсон неуверенно помахал рукой: с новыми соседями надо дружить, а в особенности с «продвинутыми» путешественниками. Однако, когда странное существо подняло на него темные глаза, взгляд поразил Бриерсона своей холодностью и безразличием. Маленький рот дрогнул, но ни одного слова так и не было произнесено. Вил сглотнул и отвернулся, намереваясь продолжить свой путь по пластиковым ступеням. Вероятно, от некоторых соседей лучше держаться подальше.

Королёв. Так официально именовался город (идея принадлежала Елене Королевой). Желающих назвать город по-другому было почти столько же, сколько и жителей. Индийские друзья Вила хотели, чтобы это был Новейший Дели. Правительство Нью-Мехико (находящееся в бессрочной ссылке) выбрало для города имя — Новый Альбукерк. Оптимистам нравилось название Еще Один Шанс, пессимистам — Последний Шанс. Страдавшие манией величия стояли за Великий Город.

Город располагался в предгорьях Индонезийских Альп, достаточно высоко для того, чтобы экваториальная жара и влажность делали местные климатические условия, мягко говоря, не очень приятными. Здесь Королевым и их друзьям наконец удалось собрать всех, кого они спасли в разных столетиях. Здесь каждый мог удовлетворить свой архитектурный вкус. Государственные деятели из Нью-Мехико жили на главной улице, вдоль которой высились большие (главным образом, пустые) дома, которые, по представлениям Вила, олицетворяли собой бюрократию. Большинство других людей, прибывших из XXI века — в том числе и сам Вил, — жили в небольших строениях, к которым они привыкли. Путешественники расположились выше в горах.