Акбар вместе с красноармейцами сидел за скалой. В ушах звенел противный визг пули и сочный шлепок в камень. Красноармейцы готовили патроны, гранаты. Лошади и ишаки были отведены в безопасное место. Ульян Иванович по-таджикски крикнул:
— Кто вы, почему стреляете?
Вместо ответа со склона тоже спросили:
— А вы кто? Зачем заняли наш прииск? Убирайтесь, пока мы вас не перебили!
— Мы геологи. На вашем месте работать не будем. Мы не моем золото.
За камнем долго молчали. Видно совещались. Потом тот же голос спокойно спросил:
— А сколько вас человек?
— Выходите, сами увидите сколько,— ответил Портнягин.
— Стрелять будете?
— Не будем, — заверил геолог.
На скале опять долго молчали. Потом крикнули.
— Не верим. Выходите вы первые.
— Я выйду,— крикнул геолог,— но дайте слово, что не будете стрелять.
— Клянемся аллахом! Раз по-хорошему, то по-хорошему.
Ульян Иванович, предупредив красноармейцев быть наготове, вышел из-за камня и пошел к западному склону. Навстречу геологу в изодранном халате, в грязной серой чалме вышел тощий бородатый таджик, а за ним еще двое. Те были с длинными ружьями — мальтуками. Подойдя вплотную, Портнягин поздоровался со всеми за руку. Сели на камень. Геолог угостил незнакомцев папиросами.
Старателей было трое. Они только что обменяли намытое золото на продукты и вернулись снова работать. Несладко им жилось. Используя примитивные приспособления, бедняки едва кормили своим промыслом многочисленные семьи, которые жили в соседних кишлаках. Последнее время часто нападали басмачи и отбирали золото. Геологов старатели тоже приняли за басмачей. Теперь они извинялись за выстрел и за враждебную встречу.
Ульян Иванович долго разговаривал со старателями и уговорил их бросить промысел и идти работать к нему — рыть шурфы. Заработная плата, которую он им определил, была больше чем их вольный заработок.
Старатели оказались хорошими тружениками. Они без устали по двенадцать часов в день долбили каменистую землю.
Теперь взрослых вместе с Ульяном Ивановичем было шесть человек. Разбились по двое на шурф. Акбар охранял лагерь и готовил обед. В свободное время тоже работал на ближнем шурфе.
Дехкане, загнанные нуждой в горы на добычу золота, ничего еще толком не знали о Советской власти. Рассказы Ульяна Ивановича о революции, гражданской войне, о Ленине для них были открытием. Не поверили бы, приняли за сказку эти рассказы старатели, если бы не видели собственными глазами кусочек той новой жизни, о которой говорил геолог Портнягин. Геолог — ученый человек, работает вместе с ними, относится к ним, как к равным, учит грамоте таджикского мальчика Акбара, мечтает сделать всех счастливыми и богатыми. Такого отношения к себе они не встречали со стороны образованных людей.
Небольшая геологическая партия вскоре превратилась в дружный спаянный трудовой коллектив. Но работа продвигалась медленно. Каменная подушка была неподатлива. Ежедневно приходилось затачивать и закалять тяжелые ломы. Шурфы опускались вниз всего на пятнадцать — двадцать сантиметров в сутки. Геолог спешил. До наступления холодов нужно было закончить работу по разведке этого месторождения. Снег здесь выпадал в сентябре. Оставалось менее двух месяцев работы.
Первым продолбили один из дальних шурфов. Под шестиметровой каменной подушкой оказался полутораметровый слой гальки и песка с богатым содержанием золота. Ульян Иванович так и светился от радости. Он снова измерил треугольную площадку и долго высчитывал что-то у костра. Уставшие рабочие и красноармейцы спали. Акбар сидел около Портнягина и заглядывал в блокнот на столбики цифр.
— Знаешь ли ты, Акбар, сколько здесь под каменной подушкой золота? Если золотоносный слой везде полтора метра, а я думаю, в вершине треугольника он даже больше, то объем песка и гальки при площади плато в пять квадратных километров составляет семь с половиной миллионов кубических метров.
Под этим плато лежат промышленные запасы золота.
Добывать его, Акбар, будет трудно. Нужна хорошая дорога, жилье. Тысячи три тонн взрывчатки. Мы сбросим эту каменную подушку с золотоносного слоя и возьмем золото.
Ульян Иванович, обхватив коленки руками, долго раскачивался и улыбался одними глазами. Потом он оглянулся через плечо на Акбара и мечтательно сказал:
— Через несколько лет придут сюда сотни рабочих. Загрохочут взрывы. Золото будут добывать машины. Люди вспомнят и нас с тобой, Акбар, добрым словом. Мы разведали им хорошие запасы металла. А теперь иди спи. Я сегодня до полуночи на посту.
Ульян Иванович оделся в фуфайку и отошел с винтовкой в тень скалы.
Оставшиеся два шурфа поддавались плохо. Каменная подушка здесь была толще. Но для подтверждения расчетов геолога их нужно было пробить. Работали от зари до зари.
В один из дней, когда Акбар готовил завтрак, на него налетел порыв влажного холодного ветра и принес стаю желтых листьев белой акации. Мальчик осмотрелся вокруг. Из-за Дарваза ползла темно-синяя туча. Она зацепилась за белые вершины и казалось запачкала их своими рваными боками. Акбар понял — наступает осень. Мальчику стало грустно. Он вспомнил Степана, Шерали, Шариф-ака. Помнят ли они его? Скоро придется возвращаться в Чашмаи-поён. Сердце Акбара радостно забилось.