История Билли Морган: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я кивнула. Мошки порхали в мягком золотом свете, из соседнего дома донеслась музыкальная заставка мыльной оперы. Не вполне здорова. Это верно.

– Она была под кайфом?

– Э-э, ну, да. Мне стало жаль ее, она кажется такой хрупкой, понимаете? Должно быть, она была удивительно красива до… то есть, когда она была… фотограф сделал кучу снимков, сказал, что она потрясающий объект.

Она слегка покраснела и повертела в руках карандаш.

– Вы давно этим занимаетесь, милая? Я не хочу вас задеть, но…

– Нет, все в порядке. Я писала очерки, статьи, много всего, но вот это меня, кажется, затронуло по-настоящему. Мой дядя, он уехал в отпуск во Францию, когда я была ребенком, и не вернулся. Семья была убита горем. Вот почему я взялась за этот материал, я решила, не знаю…

– Вы решили, что это поможет вам разобраться.

– Да, да, я так и подумала. Но все так странно. Как кто-то может просто взять и уйти. Терри, мой дядя… миссис Севейдж сказала, что ваш муж тоже ушел, сказала, это сделало вас сестрами. Поэтому вы присматриваете за ней и… Натаном?

Ее голос изменился, когда она произнесла имя Натти. Тебе не понравился мой Натти, верно, милочка? Ну, ну.

– Мы с мужем расстались, понимаете. Мы развелись; это не то же самое, что вышло у Джас с Терри. Но Джас… да, я пытаюсь помогать. Вы правы. Джас хрупкая, и да, она была красавицей. Очень хорошенькой, как цветок, но увы, теперь – нет. Больше нет. Я делаю для нее все, что могу. А что Натти? Вы говорили с ним?

Она слегка дернулась; судя по всему, воспоминание малоприятное.

– Э, да, он много чего сказал об отце. Его, знаете, его идеи по поводу Терри и того, где он может быть. Что произойдет, если Терри вернется, и тому подобное. Его друг, этот неполноценный…

– Ли?

– Ли? Нет, они называли его Мартышкой; я не знала, что…

– Ли. Его настоящее имя – Ли. А что с ним?

– Ну, он взял… стащил… сумку Пита, фотографа. Так странно, то есть слишком очевидно, он спрятал ее в ванной. Вышла небольшая ссора, Натти очень расстроился, и Март… Ли… так все неудачно вышло. Миссис Севейдж тоже очень расстроилась, и миссис Скиннер.

– Могу себе представить. Ли не хотел никого обидеть. Тащить все, что попадется под руку, – это у него вроде условного рефлекса; он бы, наверное, все вернул. Надо было мне приехать, я бы смогла все уладить, но работа…

– О да, миссис Севейдж сказала, что вы управляете магазином открыток в центре города. Она сказала, что вы очень щедры, поддерживаете ее финансово, это не обременительно для вас?

– Да нет. Я делаю, что могу, понимаете, в смысле…

– Конечно, но… она… я не хочу показаться грубой, но не тратит ли она то, что вы ей даете, на наркотики, и, если тратит, что вы при этом чувствуете?

Что я чувствую? Чтобы получить передышку, я глотнула сока и посмотрела на девушку, съежившуюся на скамейке рядом со мной; она была сосредоточенна, карандаш выжидательно завис, красный огонек диктофона светился, как дьявольский глаз. Что я чувствую? Усталость главным образом. От всего – от этого разговора, от объяснений. И кошмарную усталость от необходимости быть вежливой с обывателями, чей опыт и зашоренный галоп по жизни не дают понять, что я чувствую и как живу. Мне пришло в голову, что я бы предпочла рассказать об этом полицейским, а не маленькой мисс Софи. Полицейские смогли бы понять, они все это видели тысячу раз; они вылавливали обдолбавшихся из общественных уборных по всему городу; видели, что могут сделать торчки за пятерку; они знают, на что способны ради выживания те из нас, кто не осчастливлен защитой мира обывателей. Да, полицейские наверняка все поймут. От этой мысли я рассмеялась, но поспешно подавила смех.

– Вы в порядке? – Она встревожилась.

Я нарочито закашлялась и пробормотала что-то насчет того, что сок попал не в то горло. Затем объяснила ей, как обстоит дело: если я не стану давать Джас деньги, она сделает все, чтобы их раздобыть, и выйдет только хуже. Я рассказала ей, какова жизнь в их квартале. Я также объяснила ей, что Натти любит Джас, он заботится о ней, как и бедняжка Ли, у которого нет другой семьи. Я сказала, что у всех нас есть проблемы, но у нас есть то, чего нет у других, – мы любим друг друга. Я попыталась объяснить кодекс чести банды и почему я так к ним привязана. Попыталась заставить ее понять, что мы делаем все, что можем в этих условиях, которые никогда не изменятся и не улучшатся, даже если Терри вернется домой, – ну, если только он не вернется миллионером. И даже если вернется миллионером.

Затем наступила короткая пауза. Я-то не возражаю против пауз, я считаю их передышками в разговоре, во время которых можно обдумать сказанное, но знаю, что другие находят их неловкими. Как Софи. На ее лице, как на экране, отражались эмоции – отвращение, недоверие, жалость, неприязнь и, наконец, какое-то внутреннее отстранение сменяли друг друга, словно пятна на импрессионистском полотне. Эту девушку можно было читать как открытую книгу; я подумала, как же она ходит по улицам, если любой хищник может прочесть все, что написано на ее маленьком бледном личике. Но Софи была продуктом своей среды, она быстро взяла себя в руки; на лице вновь читалось вежливое сомнение.

– Я понимаю, да. Вам всем многое пришлось пережить, именно это мы и хотим передать. Страдание – ущерб, нанесенный фактом исчезновения, понимаете.

Фактом исчезновения. Неужто люди в самом деле так говорят? Видимо, да.

– Хотите чаю? Мы можем пройти в…

Она кивнула и сложила вещи в огромную сумку. Пока она мужественно боролась с сумкой и пристраивала ее на плечо, я подумала, какой слабой, какой хрупкой она выглядит. Никаких мускулов – ее ручки походили на белое суфле с палочками внутри. Я сомневалась, что она способна пройти пешком мили две или поднять хотя бы небольшую штангу. Как я могла бояться такого слабого создания? Бедняжка, она такая усталая.

Я заварила чай в лучшем чайнике, пока она сидела на диване и играла с кошками. То есть с Каиркой. Чингиз, как всегда, изображал дьявола в кошачьей шкуре и с подоконника одаривал ее адским взглядом.

Мы пили чай и болтали о Брэдфорде – он куда красивее, чем она думала, здесь есть «Старбакс»!.. кошки, искусство и, главное, шоссе в город. Она не задержалась, ей нужно было сдать «материал» как можно скорее, поскольку он должен выйти в воскресном приложении. Мне представились кровожадные редакторы, которые дышат в ее хрупкий затылок, требуя невозможного, и лишь немыслимым усилием воли, вопреки всему, она способна справиться.