— Зачем ты здесь? — рявкнул Андерсон. — Я должен был сам с тобой связаться.
Выражение ледяных глаз стрелка не изменилось.
— Женщину отпусти.
У меня текли слезы. Я задыхалась. Гортань была просто раздавлена.
— Но ведь она — единственное, что стоит между мной и твоими приказами.
— А с чего ты взял, что меня волнует, кого ты там захватишь в заложники? — огрызнулся одноглазый.
Заложники?
Запаниковав, я принялась шарить глазами по вестибюлю. Стычка незамеченной не осталась. Некоторые свидетели, крайне удивленные происходящим, прижимали к ушам сотовые телефоны. Звонят девять-один-один? И где вообще служба безопасности? Что-то не видно охранников с пушками наперевес.
Страх подкатил к горлу, окончательно перекрывая дыхание. Руки, которыми я пыталась оттолкнуть Андерсона, тряслись.
— Давай поговорим, — предложил Андерсон.
— Поздно говорить. На кону гораздо больше, чем жизнь одной гражданской.
— Я думал, мы работаем вместе.
— Так и было. Пока ты не решил продать формулу. И кинуть нас.
— Все остальное я уничтожил. — Голос Андерсона дрожал. — Остался только этот образец.
— А вот это было ошибкой, — совершенно спокойно заметил одноглазый.
— Ошибкой было вообще создавать формулу. Она слишком опасна.
— А разве не в этом был смысл?
— Деклан, ты что, защищаешь оружие, которое может с легкостью прикончить тебя самого? Пусть ты и разгуливаешь в солнечном свете, но ты ничем не лучше остальных кровососов. — В голосе психа, прижимавшего меня к себе, отчетливо зазвучало отвращение. И страх — почти такой же сильный, какой испытывала я.
Кровососы? Что за бред он вообще несет? И как я умудрилась во все это вляпаться? Я всего-навсего пошла за кофе — тем самым, который сейчас залил чистый пол вестибюля. А ведь сегодня был обычный рабочий день, вполне себе нормальный вторник.
Вокруг нас собиралось все больше людей; они жались к стенам, явно шокированные тем, чему невольно стали свидетелями. Краем глаза я заметила, как кто-то выходит из-за угла, где располагался еще один лифт. Это оказалась Стейси со стопкой папок в руках. Распахнув глаза, она шагнула ко мне, беззвучно шепча мое имя.
«О нет, пожалуйста, не подходи ближе, — принялась я отчаянно молиться. — Не хватало еще, чтобы и ты пострадала».
Где же эти долбанные охранники?
Что-то больно кольнуло мне шею, и я вскрикнула.
— Не смей, — рявкнул мужик с пистолетом — то есть Деклан.
— Знаешь ведь, что произойдет, если я введу ей это? — Андерсона явно рвали на части паника и отчаяние. И мне не обязательно было становиться беспомощной заложницей, чтобы понимать: все очень-очень плохо.
Он нацелил шприц мне в горло, и острый кончик иглы вонзился глубоко под кожу. Я перестала трепыхаться и замерла, стараясь даже не дышать. Глаза затуманили слезы, и мне оставалось лишь ждать, что сделает мужик с пушкой. Он был моим единственным потенциальным спасителем.
— Плевать я хотел на эту дамочку, — ровно произнес мой единственный потенциальный спаситель. — Меня волнует лишь формула. Отдай ее мне и, может быть, останешься жить.
Лицо громилы оставалось на удивление бесстрастным, на нем не отражалось ни капельки сострадания. Одет он был в черные джинсы и футболку, демонстрирующую большие жилистые бицепсы. От повязки на глазу паутиной расходились шрамы по лбу и левой щеке до самой шеи. В общем, выглядел он жутко, просто уродливо.
— Я ведь знал, что они пришлют именно тебя, Деклан. — Губы Андерсона были так близко к моему уху, что я чувствовала его горячее дыхание. Сквозь дрожь в его голосе прорезалась насмешка. — Кто лучше тебя подходит для подобной работы?
— Я даю тебе пять секунд, чтобы отпустить женщину и передать мне шприц с содержимым, — отрезал Деклан. — Или убью тебя на месте. Пять… четыре…