Я взглянула на часы на приборной панели. Если они шли правильно, значит, без сознания я провалялась где-то около часа. Шесть часов езды от Сан-Диего. Уйма вариантов.
— Так ты скажешь мне, кто ты такой?
Смогу ли я разозлить его достаточно сильно, чтобы он потерял самообладание? Это безликое выражение, казалось, к нему так и приклеилось. Может, размахивая руками перед львиной мордой, я рискую потерять конечности, но вдруг мне удастся отвлечь его и тем самым получить столь нужный шанс на спасение? У меня ведь уже получилось пустить ему кровь. Он не какой-то там робот.
Я не знала, смогу ли сбежать и добраться до ближайшего телефона, но я привыкла доверять своим инстинктам. А теперь они почему-то говорили мне держаться рядом с Декланом.
Он сказал, что не бьет смертных женщин. Надеюсь, это правда.
— Ну? — не отставала я.
Пару секунд он молчал.
— Я как-то не привык к роли допрашиваемого.
— Ах, ты больше привык добиваться ответов, приставив пушку к голове жертвы?
— Умная девочка.
— Ты не вампир и не совсем человек. Кто же ты?
— Я дампир, — последовал ответ после долгой паузы. Он произнес это так тихо, что я с трудом разобрала.
— Дом пир? — Я недоуменно покачала головой. — Что за фигня?
— Дампир, — повторил он. — Моя мать была человеком, а отец… настоящий отец. — Деклан заметно напрягся. — Он был вампиром.
Я моргнула.
— Значит, ты полувампир?
Деклан снова уставился на трассу.
— Да.
На несколько долгих минут повисло тяжелое молчание.
Во рту у меня окончательно пересохло.
— У тебя нет клыков.
— Нет.
Как я успела заметить, у Деклана были прямые белые зубы. Вполне себе нормальные, ничуть не острее, чем у обычного человека.
— Ты разгуливаешь днем. И даже солнцезащитные очки не носишь.
— Благодаря сыворотке, которую я себе вкалываю, сглаживаются любые признаки вампиризма, которые могли бы у меня проявиться. В том числе голод и неконтролируемая ярость. Отец разработал ее для меня, когда я был еще ребенком.
— Твой отец… который вампир?
Он снова стиснул зубы.
— Нет. Мой смертный отец, который меня вырастил. Он нашел мою мать, изнасилованную и почти полностью обескровленную. Она оставалась в коме до самых родов. Им пришлось вырезать меня из ее тела. Она вскоре умерла.
От этой короткой мрачной истории у меня сжалось сердце.
— Ее изнасиловали.