Разумеется, Клара узнала обо всем последней, как мать о ребенке-наркомане или соседи о живущем под боком серийном убийце. Когда-то она знала о Райане все даже раньше его самого, была эдаким райановедом. Теперь же ей пришлось подслушивать ирландок, которые утверждали, что Клара Боуден и Райан Топпс больше не гуляют — нет-нет, между ними все кончено.
Если Клара и видела, что происходит, то старалась этому не верить. Когда она застала на кухне Райана, обложенного брошюрами, — и Гортензия поспешно сгребла их и засунула в карман фартука, — Клара велела себе об этом забыть. Не прошло и месяца, как Кларе, которой удалось уломать скорбного Райана покориться природе в неисправном туалете, пришлось зажмуриваться, дабы не видеть того, чего ей видеть не хотелось. Но он там был, и когда Райан наклонился к крану, блеснул серебряным огонечком, едва различимым в тусклом свете; невероятно, но факт — серебряный огонечек от маленького серебряного креста.
Невероятно, но факт. Именно так говорят о чудесах. Противоположности Гортензии и Райана каким-то образом встретились в своей логической перспективе, и точкой их пересечения в некоем болезненном пространстве стала общая способность упиваться болью и смертью окружающих. Замкнулся магический круг: спасенный и не спасенный вдруг поменялись местами. Теперь Гортензия и Райан пытались спасти Клару.
— Садись.
Клара едва успела выйти из школы в сумерки, как прямо у ее ног затормозил мотороллер Райана.
— Клаз, садись.
— Покатай лучше мою мамочку.
— Пожалуйста, — сказал Райан, протягивая ей запасной шлем. — Это важно. Надо поговорить. Времени мало.
— Чего так? — недовольно покачиваясь на высоченных «платформах», огрызнулась Клара. — Тебя ждут?
— Не только меня, но и тебя тоже, — пробормотал Райан. — Надеюсь, попадем, куда нужно.
— Нет.
— Пожалуйста, Клаз.
— Нет.
— Прошу тебя. Это важно. Вопрос жизни и смерти.
— Ну… ладно. Но эту штуковину я не надену, — она протянула ему шлем и уселась на мотороллер, — а то прическа помнется.
Райан привез ее через весь Лондон на Хэмпстед-Хит — самую вершину Парламент-хилл — и, глядя с высоты на город, залитый болезненно-оранжевым флюоресцентом, туманным, осторожным, не свойственным ему языком изложил суть своего дела. Она заключалась в следующем: до конца света остался один месяц.
— И мы, в общем, мы вместе просто…
— Мы!
— Твоя мама… твоя мама и я, — мямлил Райан, — мы волнуемся. Насчет тебя. В те последние дни мало кто выживет. У тебя дурная компания, Клаз…
— Знаешь, — сказала Клара, качая головой и всасывая воздух сквозь зубы, — я в эти дела не верю. И это ведь твои друзья.
— Нет-нет. Они мне больше не друзья. Травка… травка — зло. И все эти… Ван-Ши, Петрония.
— Они мои друзья!
— Они плохие, Клара. Этим девочкам сидеть бы дома, с родителями, а не одеваться, как я не знаю кто, и не заниматься всяким непотребством с мужчинами в том доме. И тебе тоже не стоит этого делать. И одеваться, как, как, как…
— Как кто?
— Как шлюха! — сказал Райан, выплюнув это слово с каким-то странным облегчением. — Как падшая женщина!
— Ну все, хватит… отвези меня домой.
— Они получат по заслугам, — проговорил Райан, кивая себе и проводя рукой над Лондоном — от Чизика до Арчвея. — У тебя еще есть время. С кем ты хочешь быть, Клаз? С кем? С теми ста сорока четырьмя тысячами, которые окажутся на небе под предводительством Христа? Или с «великим множеством», в земном раю, который тоже по-своему хорош, но… Ты же не хочешь оказаться среди тех, чья участь — мука и смерть, а? Я просто хочу отделить овцу от козлов, Клаз, овцу от козлов.[17] Это из Матфея. Я думаю, что ты овца, разве нет?
— Знаешь что, — отозвалась Клара, обходя мотороллер и усаживаясь на заднее сиденье. — Я козел. Мне нравится быть козлом. Я хочу быть козлом. Я лучше буду сгорать под серным дождем со своими друзьями, чем сидеть, зевая до слез, на небесах с Даркусом, моей матерью и тобой!
— Нельзя так говорить, Клаз, — торжественно произнес Райан и надел шлем. — Зря ты так. О себе подумай. Он нас слышит.
— А мне тебя слушать надоело. Отвези меня домой.
[17] «Овцами» Свидетели Иеговы называют всех обращенных в их веру, «козлами» — всех людей, не пожелавших стать Свидетелями Иеговы.