Горбатая гора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора

Писать эту книгу мне помогали поощрение и поддержка многих людей, и я им всем благодарна. Отдельное спасибо моему редактору, Нэн Грэхем, за помощь и совет, и за воссоздание специально для этого сборника прекрасной традиции иллюстрированной художественной литературы издательства «Скрибнер». Спасибо моему агенту Лиз Дархансофф и всем работникам «Дархансофф и Веррилл» за оказанную помощь. Я благодарна моему старому другу Тому Уоткину за долгие обсуждения самых ничтожных аспектов жизни героев. Спасибо Элизабет Гухеен, Шэрон Динак и Киту Троллу из Фонда Укросс за их доброжелательность, спасибо также Джону и Барбаре Кэмпбелл с принадлежащего Фонду ранчо Биг-Ред за их искреннее гостеприимство, предоставленную информацию и захватывающие путешествия с Джоном по округе. Было приятно и поучительно работать с художественным редактором «Нью-Йоркера» Биллом Буфордом, подготавливая некоторые из этих рассказов к публикации в журнале. Спасибо Полу Этчепаре за рассказ о пастушеских стоянках в шестидесятые годы и музыканту и поэту Скипу Горману, который убедил меня поехать на фестиваль ковбойской поэзии в Элко, штат Техас, где я встретила техасского барда Тома Расселла. Спасибо Тому Расселу за великодушное разрешение использовать в качестве заголовка рассказа часть названия его очень сильной песни «Солнце над головой, грязь под ногами». В Элко я встретила и художника Уильяма Мэттьюса, потрясающие работы которого украшали первое издание этого сборника и которому я очень благодарна. Спасибо Баззи Малли, хозяину бара в городе Арвада, он попросил написать рассказ, действие которого происходило бы в этом городе, и получил его — «Кровожадный конь», — вайомингскую вариацию на тему сказки «Теленок, который съел путешественника», известную во многих культурах. Другой рассказ, «Бык с ободранной шкурой», впервые напечатанный в журнале «Атлантик мансли», основан на старой исландской сказке «Бык Поргера». Кроме того, я поклонница местных историй и в течение многих лет собирала воспоминания и рассказы о местных знаменитостях и событиях, произошедших в разных частях Северной Америки. Я обнаружила, что не могу забыть несколько волнующих абзацев из прекрасной вайомингской истории, записанной в 1987 году Хелен Томас Работтом — «Красные стены и фермы» (отредактировано и опубликовано Маргарет Брок Хансен), и эта история из реальной жизни стала отправной точкой для моего рассказа «Грешники в аду мечтают о глотке воды».

Стихи, которые цитируются в «Губернаторах Вайоминга», принадлежат Эдварду Тейлору, жившему в семнадцатом веке, и взяты из книги «Стихи Эдварда Тейлора», изданной в 1960 году издательством Йельского университета, под редакцией Дональда Э. Стэнфорда.

Рассказ «Бык с ободранной шкурой» положил начало этому сборнику, когда Общество охраны природы попросило меня написать что-нибудь для готовившегося сборника рассказов («В стороне от больших дорог» — «Off the Beaten Path», Farrar, Straus&Giroux, 1998). Рассказ должен был быть навеян посещением одного или нескольких заповедников Общества охраны природы. Я согласилась с условием, что смогу съездить в Вайоминг. Это был заповедник Тен-Слип площадью в 10 000 акров, расположенный на южном склоне Биг-Хорн, где я и провела несколько дней. Спасибо Филу Шепарду и Энн Хамфрей за их помощь и за то, что они нашли для меня время. Я снова обратилась к жанру рассказа, жанру интересному и трудному (писать рассказы мне очень непросто), и идея создать сборник рассказов про Вайоминг полностью захватила меня. Я очень рада, что нашелся издатель, позволивший мне реализовать это намерение.

Эпиграф: «Реальность у нас в Вайоминге никогда не пользовалась особым спросом» — принадлежит неизвестному хозяину ранчо, которого цитирует Джек Хиттс в «Там, где играют олени и богачи», напечатанной в «Аут-сайд» в октябре 1997 года. Элементы нереального, фантастического и невероятного окрашивают все эти истории точно так же, как они окрашивают реальность. Решимость зарабатывать на жизнь сельским хозяйством в Вайоминге, в этом суровом, ничего не прощающем людям краю, сама по себе уже фантастика.

И самая глубокая благодарность моим детям — за то, что они мирились с тем, что мама постоянно работает.

Бык с ободранной шкурой

С тех пор как невозмутимый маленький мошенник в шерстяном костюме уехал на поезде прочь из Шайенна,[1] прошли долгие годы. За это время Меро, превратившийся в хромого старика, совсем забыл о том месте, в котором началась его жизнь, — о так называемом ранчо, располагавшемся на странной земле на южном склоне Биг-Хорн. Он выбрался оттуда еще в 1936 году, потом отправился на войну и вернулся с нее, женился и снова женился (и еще раз), заработал состояние на чистке паровых котлов и воздуховодов, а также с умом вкладывая деньги, удалился от дел, ввязался в местную политику и ушел из нее без скандала; но за все это время Меро ни разу не выбрался навестить старика и Ролло, поскольку не сомневался, что они наверняка обанкротились и разорились.

Они называли это место ранчо, собственно говоря, это и было ранчо, но однажды старик сказал, что невозможно разводить коров на такой ужасной местности, где они падают с обрывов и исчезают в воронках, где огромное количество телят съедают львы-мародеры, где нет травы и буйно растут только молочай и канадский чертополох, и где ветер носит с собой столько песка, что через лобовое стекло машины вообще ничего не видно. Старик выпросил себе должность почтальона, но, когда он неловко засовывал счета в почтовые ящики своих соседей, вид у него был виноватый.

Меро и Ролло расценили его уход в почтальоны как дезертирство с ранчо, поскольку теперь вся она легла на их плечи. Поголовье стада сократилось до восьмидесяти двух коров, каждая из которых стоила не больше пятидесяти долларов, но они продолжали чинить забор, обрезать телятам уши, выжигать клейма на шкурах, вытаскивать коров из воронок и охотиться на львов в надежде на то, что рано или поздно старик вернется в Тен-Слип, прихватив свою любовницу и свою неизменную бутылку, и они поддерживали хозяйство в порядке, как в свое время их бабушка Оливия, когда Джекоб Корн разочаровал ее. Но толку из этого не вышло. И вот сейчас, шестьдесят лет спустя, Меро был состоятельным восьмидесятилетним вдовцом, крутящим педали велотренажера в гостиной своего особняка в Вулфуте, штат Массачусетс.

Однажды сырым утром в телефоне раздался незнакомый оглушительно громкий голос. Какая-то женщина сказала, что она Луис, жена Клеща, и пригласила его приехать в Вайоминг. Он никак не мог взять в толк, что это за женщина и кто такой Клещ, до тех пор, пока она не объяснила: Клещ Корн, сын вашего брата Ролло. А потом сказала, что Ролло скончался; его убил взбесившийся эму, опередив рак простаты. Да, сказала она, можете не сомневаться — ранчо все еще принадлежит Ролло. По крайней мере, часть его. Мы с Клещом преизрядно поработали тут в последние десять лет.

Эму? Он не ослышался?

Нет, не ослышались; сказала она. Ну, конечно, вы же, наверное, не в курсе. Слышали когда-нибудь про Холм-под-Вайомингом?

Нет, он не слышал. И вообще, что это за имя такое — Клещ? Меро вспомнил раздутых серых насекомых, которых они снимали с собак. Этот клещ, наверное, надеется заполучить себе всю ферму и разъесться на ней. Он спросил, что за чертовщина у них с этим эму? Что они там, с ума все посходили?

Теперь старое ранчо называется Холмом-под-Вайомингом, объяснила она. Ролло еще давным-давно продал эту землю скаутам, но одну девочку утащил лев, и тогда перепродали это переходящее ранчо соседям, которые несколько лет пасли здесь скот, а потом сплавили его одному богатому австралийскому предпринимателю, который и организовал здесь ферму «Холм-под-Вайомингом», однако Австралия находится слишком далеко, и к тому же ему не повезло с управляющим (был такой парень из Айдахо, который вечно закладывал в ломбард пряжку с родео), так что в конце концов этот бизнесмен разыскал Ролло и предложил уступить ему половину фермы, если тот будет вести дела. Это было еще в 1978 году. И дела пошли очень хорошо. Сейчас, правда, мы закрыты, продолжала она, но только потому, что зима и нет туристов. Бедный Ролло помогал Клещу переводить эму в другое помещение, как вдруг один из страусов резко развернулся и пошел прямо на него, со своими огромными острыми когтями. Чем плохи эму, так это своими когтями.

Да, я знаю, сказал Меро. Он смотрел по телевизору передачи о животных.

Женщина кричала так, словно телефонные линии были неисправны по всей стране: Клещ нашел ваш телефон через компьютер. Ролло всегда говорил, что хотел бы с вами связаться. Он хотел, чтобы вы увидели, как здесь все переменилось. Он пытался отбиться своей тростью, но эму раскроил ему весь живот.

А что, подумал Меро, это действительно может быть интересно. Уже загоревшись этой игрой, он сказал, что приедет на похороны. Нет-нет, никаких встреч в аэропорту, он зарекся летать после того, как попал в град много лет назад: когда самолет в тот раз приземлился, то выглядел как вафельница. Он собирается ехать на машине. Конечно же, он знает, как это далеко. У него чертовски хорошая машина, «кадиллак», он всегда ездит на «кадиллаках»: прочные шины, скоростные автострады, прекрасный водитель, ни разу в жизни не попадал в аварию — постучим по дереву, — в общем, на дорогу уйдет четыре дня и в субботу вечером он будет на месте. Меро слушал ее удивленный голос, зная, что собеседница сейчас подсчитывает его возраст: получается, что ему должно быть восемьдесят три — он приблизительно на пару лет старше Ролло. Небось представляет, что он должен так же ковылять с палкой, домусоливая последние деньки; может быть, она даже трогает свои выцветшие волосы. Меро напряг мускулы, согнул ноги в коленях и подумал, что уж он-то смог бы увернуться от эму. Значит, он увидит, как его брата опускают в яму в красной земле Вайоминга. Это событие вдруг отшвырнуло его в прошлое: на фоне туч ослепительно сверкнула молния — это была не падающая вниз стрела, но вынужденное движение вверх сквозь разгоряченный эфир.

У него в памяти всплыл совершенно неожиданный эпизод, когда казалось, что подружка старика — теперь Меро уже не мог вспомнить ее имени — пустилась во все тяжкие. Ролло тогда сидел и таращился на ее окровавленные, искусанные пальцы, с изгрызенными до мяса ногтями, на натянутые, как провода, жилы на шее, на открытые руки, затененные волосами, на горящую сигарету, на поднимающийся вверх дымок, из-за которого она жмурила свои немного выпученные, как у мустанга, глаза. Девочка рассказывала всякие небылицы, полные ужасов. У старика к тому времени уже выпадали волосы, Меро тогда исполнилось двадцать три, а Ролло — двадцать, но все они были у нее под каблуком. Всякий любитель лошадей непременно втюрился бы в нее за ее выгнутую шею и лошадиные ягодицы, такие высокие и крутые, что постоянно хотелось шлепнуть девчонку по заднице. Ветер ревел за стенами дома, занося внутрь снег сквозь щели в искореженной бревенчатой двери, и все четверо, сидевшие в кухне, казались исполненными энергией целеустремленности. Она усадила свой широкий зад на угол ящика с собачьим кормом и смотрела на старика и на Ролло, то и дело переводя блестящие глаза на Меро, обкусывая ровными зубами краешки ногтей, высасывая выступавшую кровь и прикладываясь к сигарете.

Старик пил свой «Эверклиэр», помешивая его очищенной от коры ивовой палочкой, чтобы вкус получился более горьким. Его образ очень отчетливо вспомнился Меро, когда тот стоял у шкафа в коридоре и обозревал свои шляпы: брать ли шляпу на похороны? У старика поля шляпы загибались, как хотели: небольшой завиток справа, там, где он брался рукой, чтобы снять или надеть шляпу, и извилистый склон слева, напоминавший односкатную крышу. Его можно было узнать по шляпе за две мили. Он сидел в ней и за столом, слушая рассказы любовницы про Тина Хэда, то и дело опустошая свой стакан как минимум девяносто девять раз — до тех пор, пока не напьется: он пил — и его гангстерское лицо расслаблялось, исчезали и сломанный на родео нос, и разрезанные шрамом брови, и обрубленное ухо. Сейчас старик, наверное, уже лет пятьдесят, как умер и похоронен в форменном свитере почтальона.

Девчонка начала рассказывать историю:

— Так вот, в те времена, когда мой отец был еще ребенком, неподалеку от Дюбуа жил один парень по имени Тин Хэд. У него было маленькое ранчо, несколько лошадей, коров, дети и жена. Но кое-что с ним было не так. У этого Тина в голове была металлическая пластинка, потому что однажды он упал с цементной лестницы.

— Да у многих парней есть такие штуки, — сказал Ролло, раззадоривая рассказчицу.

Она покачала головой.

— Таких, да не таких. Пластина была сделана из оцинкованного железа, и она въелась в его мозг.

Старик показал на бутылку «Эверклиэр» и повел бровями:

— Будешь, крошка?

Девчонка кивнула, взяла у него стакан и выпила его одним залпом.

— О, я от этой штуки не стану рассказывать медленнее, — сказала она.

Меро показалось, что она сейчас заржет.

[1] Шайенн — столица штата Вайоминг.