Чара силы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поддержите его! Вот так!

Голос принадлежал женщине. Удивленный Кощей поднял голову, и один волкодлак тут же заботливо подхватил его под плечи.

Вскоре он оказался под стенами наполовину вросшего в скалу большого дома, очертаний которого разглядеть не успел. Важнее было другое — двери были широко распахнуты, и из них лился навстречу тот самый огонь, который он увидел со скалы.

На пороге стояла высокая статная женщина со светильником в руке. Она властно указала на дверь, и волкодлаки послушно потопали со своей ношей в дом.

Кощея пронесли мимо нее, приостановившись на миг. Юноша поднял голову.

Женщина стояла над ним, прямая, стройная и гордая. В полумраке силуэт ее терялся, очертания пропадали — она была в черном платье, и длинные черные волосы, перехваченные ремешком на высоком лбу, спадали ей на плечи. Огонек в ее руке подсвечивал ее лицо снизу, и от этого глаза казались двумя черными провалами. Лишь секунду глядел на нее Кощей и понял, что впервые видит такую красавицу.

Женщина тоже пристально вгляделась в его лицо, но тут же отвела взор и быстро приказала волкодлакам:

— В изложню.

Те затопали внутрь, неся раненого гораздо осторожнее и бережнее, чем прежде.

Его опустили на широкое низкое ложе, покрытое шкурами. Кощей не успел посмотреть по сторонам, как женщина снова склонилась над ним. Прядь нежных волос упала с ее плеча на грудь юноши.

Женщина провела ладонью по раненой ноге, и боль понемногу начала отступать. Поставив светильник, она наклонилась к гостю. Опять полыхнули чернотой загадочные глаза.

— Спи!

Тонкая нежная рука коснулась его лба, скользнула по глазам — и Кощей провалился в сон.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Проснувшись под самый полдень, Кощей почувствовал себя заново родившимся. Словно не было долгого перехода по горам, изматывающей работы и падения со скалы. Он был полон сил и готов на любое дело. И даже нога совершенно не болела.

Отбросив шкуру медведя, которой его заботливо укрыли, юноша осмотрелся. Он ясно помнил волкодлаков, дом и женщину в черном, а потому не удивился, обнаружив себя в просторной, с низким потолком изложне об одном окне, забранном слюдой. Кроме пышной постели, в которой вполне могли улечься три человека, и лавок вдоль стен, больше ничего в покоях не было. Лавки были укрыты тканьем с шитыми узорами по краям, а чистый пол у порога и ложа покрывали плетеные ковры. На ближней лавке стояли кувшин и чаша для питья, а рядом аккуратно сложенная одежда — рубаха с шитым цветной нитью воротом, порты и пояс. Из‑под лавки выглядывали сапоги. Сапоги были его собственные, а одежда другая. В покоях не было ни резьбы на стенах, ни узоров, ни украшений, ни угла для почитавшихся в каждой семье богов.

Из‑за приоткрытой двери до притаившегося Кощея доносился шум — кто‑то хлопотал, накрывая стол. Вот неразборчиво молвил что‑то женский голос, ему ответило полузвериное ворчание.

Кощей встал и, за неимением прочего, облекся в лежавшую на лавке одежду. По росту она подходила ему впору, но была гораздо шире в плечах и груди.. Тот, кто раньше носил эту рубаху, был настоящим богатырем, и Кощей невольно почувствовал зависть к мужу этой женщины. Лишь потом спросил он себя, почему подумал именно о муже, а не о брате или отце хозяйки — но уж больно широка и просторна была пышно убранная изложня и явно любящей рукой был расшит ворот. Но где хозяин этого дома, если его жена так спокойно дает мужнину вещь первому встречному?

Дверь была приоткрыта как раз настолько, чтобы не стеснять гостя, если он решится выходить, и чтобы пригласить открыть ее шире, коль он захочет выйти. Кощей толкнул дверь.

Он оказался на пороге просторной и светлой горницы. В доме его отца даже в таких покоях царил полумрак — маленькие окна никогда не растворялись и почти не пропускали света. Здесь же все три окошка были распахнуты настежь, даром что на дворе была осень.

Широкий, выложенный гранитом очаг жарко горел. На лавках, в мисках, горшках, кадках и просто так было разложено и расставлено столько вещей, что у Кощея разбежались глаза. Бросив взгляд только один раз в ту сторону, на лавки и стены, увешанные всякой всячиной, он мигом понял, что хозяйка этого дома знает толк в травах и зельях, может быть, лучше, чем его собственная мать, которая могла приготовить любой напиток из чего угодно.

У почти накрытого стола суетились две женщины и мужчина. Одной из женщин оказалась хозяйка, двое других только с первого взгляда казались людьми — при дневном свете становилось ясно, что это — оборотни–волкодлаки, принявшие человечий облик.

Они‑то в основном и работали, а женщина только покрикивала негромко, указывая, что делать.

Она первая почувствовала присутствие гостя и обернулась.

Как и ночью, Кощей снова понял, что второй такой красавицы нет и не будет на земле. Гордая, сильная, прямая, стояла она перед ним. Черное платье ведуньи, перехваченное узорным и наверняка заговоренным поясом, делало ее загадочной и странно манящей. С шеи и с пояса свешивались вырезанные из кости, дерева, вылепленные из глины или кованные из бронзы и меди фигурки и символы. Заговоренный узор вился и по вороту, вырезанному низко — так, что еще немного — и откроется высокая грудь. Длинные черные волосы пушистым облаком лежали на плечах и спускались на спину. Плетенная из кожи лента охватывала лоб женщины. Из‑за нее черные глаза хозяйки дома казались еще прекраснее. Заглядевшись на ее лицо, Кощей порывисто шагнул к ней. Почему‑то безумно захотелось обнять ее и поцеловать. Дома девушки–рабыни бегали от. него, не давая даже прикоснуться, хотя знали, что за это им может попасть от хозяйки. Но эта женщина не дрогнула, когда его руки легли ей на плечи, — только взметнулись ресницы, и Кощей сам отпустил ее.

Женщина повела глазами — и оборотни засуетились, мечась от очага к столу. А хозяйка отступила на шаг и поклонилась гостю, прижимая руки к груди.

— Здрав буди, — мягко молвила она. — Хорошо ли спалось?

— Благодарствуй, хозяюшка! Лучше, чем дома, выспался!

Женщина снисходительно улыбнулась на его пылкий ответ и пригласила к столу.

Оборотни шарахнулись прочь, и она сама поставила перед гостем угощение. Вдохнув густой запах, Кощей почувствовал голод и не чинясь принялся за еду. Оборотни, получив от хозяйки разрешающий кивок, убежали, и она потчевала Кощея сама.