Когда Линда постучала в дверь кабинета, Филипп упаковывал книги и бумаги. Подняв голову, он с опаской взглянул на девушку.
— Мы собирались поговорить о Робби, — заявила решительная гостья.
Филипп молча усадил ее в кресло, а сам присел на краешек стола.
— Хорошо. — В тоне, во всем его облике чувствовалось напряжение. — Если этого разговора не избежать, давай покончим с ним побыстрее.
— Начнем с того, что это было твое предложение, — напомнила Линда. — Конечно, меня это не касается, и мне не хотелось бы навязывать своего мнения.
Филипп смотрел на нее со спокойной серьезностью, что было необычно и потому тревожило.
— Тем не менее, ты выдвигаешь свои требования, — хмуро заметил он. — Которые я вряд ли стану выполнять.
— Может быть, и станешь, — возразила Линда. — Я тоже дала обещание и уж постараюсь его исполнить.
Уорнер театральным жестом воздел руки к потолку и принялся расхаживать по комнате.
— Господи, ну что мне с тобой делать! Я чертовски мягок с тобой!
Он мягок! Это новость!
— Допустим. Правда, у тебя своеобразное проявление мягкости. Ну хорошо, объясни, почему ты чертовски мягок со мной?
Филипп на секунду остановился в недоумении, а потом плюхнулся в свое кресло и решительно произнес: — Хорошо! Давай поговорим!
— Почему Робби не может учиться в обычной школе рядом с домом? — вопрос был задан спокойным, серьезным тоном. — Я знаю, что сейчас мальчик очень расстроен поведением учителя физкультуры. Было бы гораздо лучше, если бы Робби каждый день ходил в школу и возвращался в свою семью. Ведь он еще такой маленький!
— Все не так-то просто, — проговорил Филипп. — Иногда я уезжаю на день-два. Что ребенок тогда будет делать? Как он вечером доберется домой? Кто за ним присмотрит?
— Салли! И, насколько мне известно, в большинстве школ есть свои автобусы. А Салли его здесь встретит. Ты ведь не все время отсутствуешь.
— А если нет школьного автобуса? — гнул свою линию Уорнер.
— Мы можем найти школу, где он есть. Тогда все остальные вопросы отпадут сами собой…
— Мы? — тихо спросил Филипп. — Ты относишься к своей роли друга Роберта настолько серьезно? — Он смотрел прямо в глаза Линды, и та выдержала этот взгляд.
— Во всяком случае, достаточно серьезно, чтобы ты мог рассчитывать на мою помощь в решении этого вопроса. Вплоть до конца августа.
— Я помню, — проворчал Уорнер, поднимаясь и огибая стол. — Я подумаю об этом. А теперь, если ты не возражаешь, мне необходимо заняться своими делами.
— Когда ты уезжаешь?
И екнуло ее сердце, когда прозвучал небрежный ответ:
— Как только отнесу свои вещи в машину. — Девушка молчала, а он смотрел на ее совершенно потерянное лицо. — Судьба не слишком к нам благосклонна, Линда, — с долей грусти в голосе заметил Уорнер.
— Раз так, тогда надо изменить судьбу! — В ее голосе дрожали слезы. Линда повернулась к двери, но, услышав, как он окликнул ее, не оборачиваясь, остановилась. Только бы не видеть его глаз в такой момент.
— Тебе что-нибудь нужно? — у Линды внутри все сжалось от неожиданной нежности этого низкого голоса.
— Нет, ничего. Я же говорила, что, скорее всего, получу свои деньги. — Она обернулась с горестным вызовом на лице. — Мне тоже надо в Бирмингем. В общем, когда ты вернешься, меня здесь уже не будет.
Какое-то мгновение Филипп оставался серьезным, но потом на его губах заиграла лукавая улыбка. Он подошел к девушке.
— Я почему-то так не думаю. Мне кажется, призраки и шум морских волн удержат тебя здесь. — Уорнер стоял совсем близко. — Готов поспорить, что это так.
— Тогда почему ты не хочешь остаться? — еле слышно спросила Линда.