В побежденной Германии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Из нашей деревни на войну пошло 150 человек, а возвратилось только 12. В колхозе некому работать. Колхозникам выдают 500 граммов хлеба на трудодень. Люди голодные, разутые, раздетые и просто валятся на работе. Под снегом много осталось не снятого урожая: хлеба, подсолнуха, кукурузы.

О том, что на юге России под снегом много осталось урожая, пишут во всех письмах, особенно с Северного Кавказа и Закавказья.

Возвратившийся из отпуска майор, рассказывает, как его встретили родные. Его семья, конечно, обрадовалась приезду отца и мужа, да еще приехавшего с большими подарками. А вот его же брат и сестра были озлоблены приездом. Брат — подполковник, командир одной авиадивизии. Он был подбит в воздухе и сейчас инвалид, не может никак свести концы с концами на свою пенсию. Семья его голодает, а он нигде не может работать, так как вследствие ранения лишился речи. У сестры же убит муж и она тоже не знает, как прокормить своих детей. Мы видим, что делается в Германией и что происходит в России. Голова разрывается от дум и мыслей. Хочется быть великаном, чтобы остановить этот ужасающий поток человеческого горя и несчастий, которые с каждым днем увеличиваются в нарастающей прогрессии.

Две страны — два народа. Сейчас они до дна выпили чашу горя и до конца знают, что такое диктатура. Это — Россия и Германия. Германия и ее народ уже получили результат и уже оплачивают неисчислимыми несчастьями кровавые заслуги фашистской диктатуры. Россия же сейчас в числе победителей, а диктатура там не 12 лет, как это имело место в Германии, а скоро будет праздноваться уже тридцатилетний юбилей. И поэтому Россию ожидают еще большие несчастья, еще большие беды, ибо в России растет уже второе поколение, не знающее, что такое нормальная жизнь, что такое — правда и что такое — ложь. Многие из этих поколений уже развращены до мозга костей сталинскими приемами лжи, агитации и пропаганды.

Было больно и стыдно за своих же людей, развращенных Сталиным и его генералами, творящих чудовищные дела в оккупированной Германии и уверенных в том, что они насаждают… культуру.

Солдатский котел так плох, что во многих местах начались открытые отказы от приготовленной пищи. Я по заданию своего начальника в конце октября 1945 года, в связи с этим, делал проверку одной дивизии. Меня просто ужаснула та безответственность к солдату, которая была проявлена командованием дивизии, полков и интендантских работников. В пищевых блоках — грязь и антисанитария, повара без халатов, меню-раскладок не имеется. Я взял из котла ложку борща, приготовленного на завтрак, и после этого у меня в течение двух часов оставался во рту неприятнейший привкус рапсового масла, которым был заправлен мясной борщ.

Майор, помощник командира этого полка, настойчиво уверял меня в том, что все приготовлено отлично. Я тогда не выдержал и предложил ему съесть тарелку этого борща. Это была настоящая трагикомедия, когда он в присутствии 6 офицеров полка и дивизии делал «приятное лицо» человека, кушающего с аппетитом эту отвратительную бурду. Командование но моим материалам обследования дало только телеграмму в дивизию, ставя на вид безобразное обслуживание солдат.

В результате, в этой дивизии после проверки питание не только не улучшилось, а еще более ухудшилось, в чем убедился мой начальник при личном выезде туда. Убедившись лично, как в войсках заботятся о питании и обмундировании бойца, командование проявило некоторое беспокойство, была организована сплошная проверка всех дивизий, вскрывшая тысячи вопиющих ненормальностей. Командованию пришлось проводить специальное совещание интендантских работников и там демонстративно снять несколько административных лиц, как в дивизиях, так и в армиях. Солдату стало немного лучше, и интендантам меньше удавалось воровать для офицеров и их семей. Тогда находчивые интенданты переключились на «заготовку» продовольствия среди местного населения за наличный расчет. Как не продаст немец курицу вооруженному солдату и офицеру? Конечно «продаст». И в результате — район, еще на пострадавший от воровства (там были американцы), остался без продуктов. Сейчас там все «куплено» по закону.

Если меня раньше, в первые дни занятия территории, оставленной нам американцами, поражало большое количество автомашин у местного населения, то к декабрю 1945 года встретить немца на легковой автомашине стало редкостью. Основную массу автомашин у них отобрали на контрольно-пропускных пунктах дорожно-комендантской службы армии и тысячами отправили в Советский Союз, остальные же владельцы автомашин, видя, что их ожидает, поспешили продать свои автомашины русским офицерам.

В связи с массовым приобретением автомашин офицерским составом начинается целая автомобильная вакханалия. Пьяные офицеры, не владеющие техникой управления автомобилем, наполнили суточные сводки сведениями о катастрофах и авариях. Разнузданные люди, получившие средства быстрого передвижения, заполнили села и городки, где нет комендатур и гарнизонов. Снова поднялась волна грабежей, убийств и насилий. Цифры фактов разложения непрерывно росли. Командование группы советских оккупационных войск запретило офицерам иметь собственные автомашины и разрешило оформлять покупку только от майора и выше. Дорожные контрольные пункты стали отбирать у офицеров их автомашины, выдавая им по три тысячи марок. Эти машины направлялись в Советский Союз. Госпитали армии наполнялись ранеными и изувеченными при автомобильных катастрофах и авариях.

Дорожно-комендантской службе армии был дан строжайший приказ — проверять все военные автомашины и не останавливать на контрольных пунктах немецких машин, а также не сажать на немецкие машины военнослужащих, т. к. последние зачастую отбирали у везущего их немца его автомашину.

Исключительное возмущение шоферов одного автомобильного батальона вызвал поступок командующего войсками. В городе Н. стоял контрольный пост дорожно-эксплуатационного батальона; на посту стояла девушка — регулировщица. Она не знала, что на подъехавшей машине был командующий и одновременно начальник одной федеральной земли, и остановила его автомашину для проверки. Взбешенный командарм выхватил пистолет и пристрелил регулировщицу. Мне возмущение шоферов тем более было близко и понятно, потому что я знал, как шофера вообще не любят регулировщиков, считая их своими врагами. Здесь было искреннее возмущение солдат поступком генерала— палача, за которого эти солдаты через полгода голосовали и «единогласно» выбрали в Верховный Совет. Этот генерал среди офицеров и солдат пользуется особенно плохой славой; это — типичный выродок и самодур, проявивший себя как мастер мордобоя подчиненных ему людей.

Это он избивал лично командиров дивизий, начальников штабов, это он лично во время войны расстрелял нескольких хороших офицеров только потому, что ему что-то не понравилось, или он был не в духе, или ему не так ответили, не так доложили. Такого же прохвоста-самодура я знаю другого генерала, который, прибыв командовать одной гвардейской армией на Дон, зашел в узел связи в нагольном полушубке без всяких знаков военных отличий и избил телефониста только за то, что тот не отрапортовал ему, как командующему армией, и не смог дать какую-то справку. Избив солдата, он заставил его залезть под стол, а сам начал соединять провода в коммутаторе. Эти два генерала — типичные питомцы сталинской военной школы, управляющие своими армиями по принципу: «бей своих, чтоб чужие боялись».

И эти люди сейчас насаждают гуманность, культуру, демократию! Один в Германии, другой в Венгрии. Этих палачей скоро будет стыдиться всякий, кто их знал, ибо возвратившиеся на родину многое расскажут о «славных» делах этих, прославленных сталинской печатью, дважды героев Советского Союза. Хотя любители мордобоя в красной армии не они; — это идет свыше, от маршалов; часто офицеры, стоящие перед портретами своих военноначальников, иронически бросают: «Интересно, расскажет ли когда-нибудь Василий Иванович, как его били на докладе?…»

Армия усиленно проходит боевую подготовку. Идут строевые занятия в войсках, проводят военные игры штабы. В наш штаб для инспектирования прилетел Жуков с целой эскадрильей самолетов. Он по всем штабам рассылает привезенных с собой офицеров и ставит перед командармом ряд боевых задач.

По боевой тревоге подняты на ноги все. Начали работу штабы, завертелся весь аппарат. Офицеры Жукова засекают время, записывают упущения, промахи, фиксируют все недостатки. Вечером Жуков проводит разбор результатов игры.

— Вы, — говорит Жуков командиру кавалерийского корпуса, — или военный авантюрист, или же просто безграмотны. Вы из моего приказа знаете, что там танки, и эти танки хотите атаковать кавалерией, а вы, начальник штаба, не мальчик, а генерал-майор. Вы безобразно решили все задачи.

Все это говорится в присутствии подчиненных полковников, майоров, капитанов. Спустя некоторое время, начальника штаба от должности отстранили. В узком кругу командование начинает оправдываться перед Жуковым, напирая на свои заслуги в героической обороне и в победных маршах отечественной войны.

— Это неважно; — отвечает Жуков. — У вас тогда было просто военное счастье, или вы добивались победы ценой больших жертв живой силы.

В этих словах была жуткая правда. И напрасно Сталин говорит о семи миллионах погибших солдат. Эту цифру надо увеличить в два раза и только тогда мы будем близки к истине. Только тогда народы всего мира поймут, во что обошелся России «военный гений» Сталина и его генералов, чего стоила борьба за независимость под их руководством. Только тогда по заслугам будут оценены жертвы русского народа, только тогда будет определена цена гениальности Сталина, воспетая Черчиллем. Гениальность его стратегических планов и гениальность тактических приемов на войне его генералов будет только тогда всем понятна, когда будут учтены все миллионы мертвых и калек.

Чтобы прекратить дальнейшее разложение офицерского состава, было запрещено на месяц продавать спиртные напитки не только в армейских военных магазинах, но и в немецких. В армии начались массовые отравления от употребления метилового спирта, денатурата и других неизвестных жидкостей. Зачастую десятки солдат и офицеров становились жертвами отравленной водки, подброшенной в расположение воинских частей гитлеровскими последышами.

Всем офицерам раздали «сталинское евангелие», краткий курс ВКП(б) и потребовали тщательного его изучения. В советских газетах появилось извещение о том, что Центральный Комитет Коммунистической Партии постановил издать полное собрание сочинений Сталина и что его книга «Краткий курс истории ВКП(б)» выходит как четырнадцатый том этого издания. Раньше до этого извещения никто как-то не замечал, да и просто не знал, что эта книга написана Сталиным; только иногда таинственно сталинские пропагандисты сообщали непосвященным в очень неясной форме, что эта книга редактирована Сталиным, не то часть глав написана им лично. И какое же удивление вызвало у всех известие, что она написана Сталиным! А удивляться было чему. В книге, что не страница то и многоточие с двоеточием: «только благодаря гениальной предусмотрительности великого вождя партии товарища Сталина, партия большевиков добилась…», «только благодаря упорству и неослабной борьбе товарища Сталина, партия большевиков сумела разгромить…» и т. д. Словом вся книга — сплошное восхваление великого Сталина, сплошное перечисление его неоценимых заслуг перед советским народом. И все это Сталин написал о себе, как о постороннем человеке.

Да! До чего нужно быть недалеким кровавому узурпатору с куриными мозгами и его последователям, чтобы выступить в печати с такой саморекламой. Это во много раз превосходит' гитлеровскую брехню «Моя борьба».

Тот, кто прочтет сталинский курс истории партии, тот поймет, насколько глуп и примитивен в своих методах саморекламы один из «современных гениев» 20 века. Прочтя этот труд, которым насильно пичкают всех жителей страны сплошного «счастья», поймешь, как мало надо иметь духовного арсенала, чтобы овладеть искусством подавлять все живое. «Дурно дело — не хитро»— так говорит украинская пословица. И сколько издевательства над всем лучшим, что есть у человечества, слышится в словах: «какое счастье, что в труднейшие дни истории русского народа борьбой руководил сталинский гений». Такие речи господина Черчилля звучат как издевательство и над русским народом; тем более, что произносятся они в честь Сталина с правительственных трибун. Раньше при дворе русских императоров, были пииты, которые в одах воспевали дела своих повелителей. Державин, например, воспел великие преобразования Екатерины II. Сталину мало того, что его воспевают его партийные лакеи и даже дипломаты его политических противников. Сталин сам решил себя рекламировать и сам задал тон этой рекламе.

И вам будет понятно, с каким интересом офицерский состав изучал эту книгу — историю такой «великой» партии. На контрольных занятиях выявилось, что никто ничего не знает. Тогда началось принудительное коллективное чтение этой книги по отделам штабов и по войсковым соединениям. Результат был тот же: никто не хотел ничего изучать, но боялся об этом сказать и даже подумать.

Февраль 1946 года. Сегодня начальник советской администрации федеральной земли одной провинции генерал-майор Колесниченко читает офицерскому составу лекцию о принципах работы советской администрации в Германии.

Лекционный зал заполнен до отказа офицерами.

— Товарищи! Из газет вы сейчас знаете, что происходит в Лондоне на генеральной ассамблее Объединенных Наций. Вы видите там позицию советской делегации и позицию наших союзников. Все, что там сейчас происходит — это есть борьба за Германию. Нам с вами пять лет нужно вывозить отсюда оборудование демонтированных фабрик и заводов и добрый десяток лет поработать над тем, чтобы добиться такого положения, когда с корнем будут уничтожены нацистские элементы и вырвана нацистская идеология. Нам нужно добиться такого положения, чтобы Германия смотрела на восток, а не на запад, ибо нам совершенно не безразлично, куда будет смотреть Германия! после нашего ухода.

Дальше Колесниченко дает политико-экономический обзор прежней Германии, говорит о ее разгроме, о разделении на зоны оккупации, о структуре советской администрации.

— Сейчас вам ясно, что основная задача советской администрации и ее представителей на местах — комендатур — заставить Германию из постоянного врага России сделаться не только нейтральной, но и союзной державой. Наши комендатуры в настоящее время представляют собой копию нашего районного исполнительного комитета, мимо которого не проходит ни одна сторона хозяйственной и политической жизни данного района. Не к вам, армейские офицеры, а к нам, к нашим комендантам идет немецкое население разрешать все свои вопросы. И отсюда вы поймете, какое огромное политическое значение имеет работа наших комендатур. Работать в комендатуре трудно; там есть все условия для разложения; но есть условия и для работы. Нас наши союзники обвиняют в том, что в нашей зоне оккупации царят грабеж и насилия над немецким населением. Мы попросили, чтобы приехали представители их газет и проверили это дело. Приехали их корреспонденты, побывали во многих местах и ничего не нашли. Если у нас безобразничает одна какая-нибудь банда, то союзникам выгодно раздуть это дело, в то же время в их зонах хозяйничают крупные банды порой до 150 человек. Такие факты они стараются скрыть… Вот недавно нас посетил президент одной немецкой провинции из зоны союзников с целью ознакомиться, что делается в нашей зоне. Прежде чем пропустить этого президента к нам, союзники тщательно перерыли все его чемоданы. Мы же дали приказ открыть шлагбаум и ничего не осматривать, а также пустить его туда, куда он захочет поехать или пойти, и разрешать ему с кем угодно разговаривать. Перед отъездом он побывал у меня и выразил удивление: почему он мог так свободно изучать все то, что его интересует, и почему его никто нигде ни разу не проверил? Тут, товарищи, я уже Сам не удержался от пропаганды и заявил ему: «ведь там же у Вас — демократия, а у нас — диктатура». Хотя, что греха таить, много есть, товарищи, в нашей работе безобразий. Нам нужно добиться такого положения, чтобы не было воровства и насилий над немецким населением, чтобы оно не боялось вечером выйти на улицу и не дрожало от страха и опасения, что вот-вот какой-нибудь Иван снимет часы или кольцо. Я заявляю вам, что мы не посчитаемся ни с чем, лишь бы в нашей зоне был наведен порядок. И вам наверное будет не безынтересно знать, что по этому поводу сказал товарищ Жуков. Он заявил, что придется расстрелять десять — четырнадцать тысяч наших людей, которые мешают нашей политике, в отношении Германии. Учтите это. В отношении же политических, партий в Германии мы добиваемся сейчас слияния коммунистической партии с социал-демократической. Сейчас по этому вопросу происходит ожесточенная борьба, порой выливающаяся в очень обостренные формы. Особенно большое сопротивление мы получаем в Эрфурте. Там много сторонников самого категорического сопротивления этой коалиции. Ну, уж будьте уверены, товарищи, что мы этой коалиции добьемся и, если нужно будете сумеем изолировать противников или же вообще заставим их замолчать. В отношении нацистской партии у нас остается также установка самой решительной борьбы, но здесь в этой борьбе надо отличать настоящего нациста от тех, кто пошел в эту партию по принуждению. По нашим данным нацистская партия была самой мощной партией в мире и насчитывала в своих рядах около 30 миллионов членов. Многих из них надо суметь привлечь на свою сторону и заставить работать на нашу демократию.