После выстрела все птицы разлетелись кто куда. Над ивами слышался свист крыльев, вспарывавших спокойный теплый воздух летних сумерек.
— Не шевелись, — предупредил отец.
Сердце мальчишки бешено колотилось… Он то и дело привставал и выглядывал из-за ствола дерева.
— Не показывайся! — приказал отец. — Они хитрые, заметят.
Сквозь облупленные стволы ив была видна стая диких голубей, весело круживших над рекой. Некоторые из них садились на том берегу и, недоверчиво вертя головками, приближались к воде. Напившись, они улетали в поле. Отец и сын жадно следили за их полетом.
Неожиданно один серый голубь, описав над ивами несколько кругов, опустился на ветку неподалеку.
Тумпанов прицелился. Но тут за его спиной, на тропинке, послышались шаги и голоса.
Птица вспорхнула и улетела. Адвокат выругался.
— Кто это тут стрелял? — спросил женский голос.
— Да, в самом деле кто-то стрелял, — отозвался красивый тенор.
Тумпанов узнал голос судьи.
— Наверно, Драндулет. Я же говорил, что там, у водопада, это он был. — В голосе говорившего звучали насмешливые нотки.
Адвокат подскочил точно ужаленный и надулся от злости.
— Кого это вы так называете? — спросила женщина.
— А вы не знаете? Нашего досточтимого коллегу Тумпанова. Эта скотина…
Тут адвокат громко закашлял.
Компания молча прошла мимо. Женщины заметили притаившегося в засаде охотника и от неожиданности на мгновение замерли. Тумпанов метнул на них яростный взгляд, они ускорили шаг, но еще долго долетали до него веселые раскаты смеха.
— Испортили охоту, болваны, мерзавцы! — бранился он.
— Кто это, папа? — спросил мальчик.
— Молчи! — рявкнул отец. — Не твое дело!
Он с трудом заставил себя остаться на месте. Хорошего настроения как не бывало. Аполлон теперь непременно раззвонит о случившемся по всему городу.
Неожиданно на том берегу взлетела горлинка. Она забила в воздухе крыльями, распустила веером хвост и грациозно опустилась на одну из сухих веток.
Тумпанов выстрелил.
Горлинка упала, перекувырнувшись в воздухе. Мальчик восторженно вскрикнул и кинулся ее подбирать. В его глазах горели радостные, страстные огоньки. Сжимая своими нежными пальцами теплое тело птицы, он чувствовал, как быстро, испуганно колотится ее крохотное сердечко.
— Ну-ка, посмотрим, куда ей угодило, — сказал отец.
Он взял горлицу своими грубыми руками, перевернул на спину и распластал крылья.
Птица забила одним крылом. Второе повисло. От боли она растопырила свой белый, с черной каемкой хвост. На розовой грудке проступили липкие пятна крови.
— Крыло перебито, — тоном знатока произнес Тумпанов. И, ухватив пестрое, в коричневую точечку крыло, стал дергать его из стороны в сторону. Горлинка глухо застонала.
Мальчик задрожал и умоляюще протянул руку к отцу.
— Не надо! — крикнул он чуть не плача. — Не надо, ей больно!