Вестибюль был просторным и светлым, справа и слева от него располагались гостиная и столовая с лепниной и высокими окнами. Сзади находилась большая кухня с гранитными стойками, керамической плиткой на полу и целиком застекленным уголком для завтрака. Винтовая лестница с низкими подоконниками на каждой из двух площадок вела в четыре спальни на втором этаже, одна из которых поражала роскошью и размерами.
— Спальни просторные, — возбужденно прошептала Аманда, когда риэлтор отошел, чтобы поговорить по мобильному телефону.
— Кроме одной, рядом с нашей. Там можно устроить детскую.
— Нет-нет. — Аманда придумала что-то другое: — Я бы поставила кроватку в нашей комнате, а из маленькой спальни сделала кабинет. Там можно было бы читать на сон грядущий.
Обняв жену за талию, Грэм притянул ее к себе и шепнул:
— Колпачок долой?
— Долой.
— Будем делать ребенка?
— Сегодня же ночью.
Они нарочно ждали год, чтобы насладиться друг другом, прежде чем в их жизни настанет нелегкая перемена.
— Какой красивый дом, Грэм. И чудные соседи. Он нам по карману?
— Нет. Но мы его покупаем.
На вторую годовщину свадьбы они посетили гинеколога Аманды. Они занимались любовью целый год, забыв о противозачаточных средствах, но Аманда так и не забеременела.
Осмотрев Аманду, доктор нашел ее здоровой, затем повторил свой вердикт Грэму. Широкая улыбка Грэма, адресованная Аманде, успокоила ее.
— Я испугалась, — сказала она врачу. — Я слышала столько страшных историй.
— А вы не слушайте. Я занимаюсь своим делом больше тридцати лет. Потерпите немного, и все будет в порядке.
— Но у нас есть все основания для тревоги, — возразил Грэм. — Аманде тридцать два. Мне тридцать восемь.
— И женаты два года, верно? А не предохраняетесь всего год? Это не так уж много. Я бы мог предположить, что во всем виноват стресс, но вам обоим работа доставляет удовлетворение. Ведь так?
— Да, — ответили оба.
— И вам нравится жить в Вудли?
— Очень, — признался Грэм. — У нас не дом, а мечта.
— И чудные соседи, — прибавила Аманда. — Шестеро малышей и их замечательные родители. И еще одна пара постарше… — Она осеклась и посмотрела на Грэма.
— Джун недавно умерла, — пояснил он врачу. — У нее обнаружили рак, и через полтора месяца ее не стало. Ей было только шестьдесят.
После ее смерти Аманда до сих пор не пришла в себя.
— Я знала Джун всего год, но любила ее. Ее все любили. Она была нам как мать… лучше матери. Бен осиротел без нее.
— А что говорила Джун по поводу вашей беременности? — спросил врач.
— Она сказала, что нужно немного потерпеть, и все произойдет само собой.
Доктор кивнул:
— Так и будет. У вас регулярный цикл. Полноценная овуляция.
— Но прошел целый год. В книгах написано…