Мастера и шедевры. Том 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Инструмент амбивалентности, любое абстрактное выражение натуры напрочь снимает проблемы мастерства, художественности. Не надо ничего уметь.

Дилетантизм, а чаще элементарная пошлость подменяют глубинное желание проникнуть в тайну времени, отразить натуру.

Подмена правды анекдотом либо гримасой (что, естественно, находит любителей повеселиться, поглазеть), полное отрицание гуманизма, красоты, прекрасного — вот истинная подоплека амбивалентности.

Многоплановость, метафоричность, присущая всем великим произведениям прошлого, выстроена на высочайшем и прочном фундаменте — гуманизме. Человеколюбие, любовь к жизни, добру, ненависть к злу, мраку отличают творения Фидия и Микеланджело Буонарроти, Джотто и Рублева, Босха и Брейгеля, Рембрандта и Гойи, Сурикова и Ге…

Какое отношение имеют все эти Мастера к тем фокусникам от искусства, задача которых поразить, ошеломить гротеском, фарсом, а если нужно — клоунадой современника. Находит ли подобное творчество своего зрителя? Конечно. Ибо зрелище всегда доступно и не требует затрат духовных.

Но достойно ли подобное искусство нашего времени? Стоило ли дгш этого дожить до порога нового тысячелетия? И если подумать, зачем нам подобные щекочущие паллиативы искусства? Неужели ныне роль живописца, некогда бывшего не только ремесленником, но и философом, гражданином, передовым человеком своей эпохи, должна снизиться до роли балаганного паяца, услаждающего самые расхожие вкусы, какими-то «заковыками»? Думается, что жанр рыночного шута не к лицу художнику.

Еще в двадцатые годы Владимир Ильич Ленин говорил, что народ достоин большего, чем зрелище. Он призывал к созданию высокого искусства для народа…

С. Мурадян Не дождались.

Д. Жилинский. Играет Святослав Рихтер

ЖИВОПИСЬ И МУЗЫКА

Дмитрий Жилинский. «Играет Святослав Рихтер». Интерьер музея имени Пушкина на Волхонке. Это — храм искусства. И вот в «Итальянском дворике» стоит открытый рояль. Рядом цветы. Из-за ажурной решетки струится призрачный свет. Прозвучал аккорд. Поднята рука гениального исполнителя музыки. Художнику кажется, что вместе со звуками сонаты в зал влетают крылатые духи гармонии. Все в полотне созвучно: живопись, зодчество, ваяние, музыка. Холст показывает нам, как философски наполнен живописец, как трепетно звенит у него в душе метафора картины.

Живопись и музыка… Сестры. Так сказал Леонардо да Винчи. Они желанны всем. Понятны. Ведь можно не знать языка, на котором говорили Бетховен или Эль Греко, надо только смотреть и слушать… И размышлять.

Посему ныне так важны гуманистические позиции в искусстве. Ведь его влияние на род человеческий огромно.

Проходя каждый день мимо прекрасной скульптуры или дивного здания, глядя на шедевры живописи в музее или в хорошей репродукции, слушая симфоническую музыку, мы вольно или невольно приобщаемся к прекрасному.

… Миллиарды людей любят музыку. Не представляют себе жизнь без нее. Ведь от колыбельной песенки матери, романсов, танцев, прекрасных симфоний… до траурного марша… наша судьба связана с музыкой.

Но вдумайтесь и попробуйте ответить: многие ли знают, что такое контрапункт, обертоны, диезы, бемоли или даже обыкновенные ноты, которые графически обозначают звучание мелодии? Эти знаки — тайна для большинства землян.

Однако разве неведение всех премудростей профессии композитора означает, что надо отлучить от любви к музыке массы рода человеческого? Неужели незнание нот должно указывать на то, что рядовой слушатель музыки лишь обыватель, неуч, профан?

Кстати, неплохо бы напомнить строгим знатокам, что многие мелодии, сочиненные народом, ложились как лейтмотив в сочинения таких великих композиторов, как Бах, Глинка, Чайковский…

Не пора ли, наконец, разобраться, кто этот таинственный обыватель, а говоря точнее — большинство населения страны.

Словарь Даля отвечает: «Обыватель-ница — житель на месте, водворенный, поселенный прочно, владелец места, дома. Обыватели, горожане, посадские, слобожане, жители местечка, пригорода и пр. Сельские обыватели, поселяне».

Делая скидку на старомодность некоторых понятий, все же ясно одно: это — большинство, народ.

Попробуйте спросить у некоторых знатоков искусства, что такое цирелеум, индиго, кобальт, берлинская лазурь… А ведь это лишь немногая часть синих или голубых красок. Так же существуют не всем знакомые крон, хром, кадмий, стронциа-новая — малая толика модификаций желтых. Все это отлично известно живописцам-профессионалам. Это ноты их палитры.

Широкий зритель может этого не ведать. Как, кстати, вовсе не знать таинственный «знаковый код».

Но неужели это непростительная беда, и непосвященный в эти секреты зритель опять огульно обзывается обывателем? А значит, почти неграмотным человеком.

А ведь сколько людей обожают живопись, проводят свободные часы в музеях и галереях, коллекционируют репродукции, гравюры, собирают монографии о жизни больших художников, рассказывающие об их творчестве… обывателей миллионы.

Может, и не стоило бы отводить столько места этой проблеме, но очень много, особенно в последнее время, разыгрывается этот термин — обыватель, хотя во многом он уже потерял свой первичный, по Далю, смысл. Очень изменился наш массовый зритель и слушатель… Он стал другим. Грамотным и искушенным.

М. Суздальцев. Анюта.