Вдруг холодок страха обжег Семена: из-под самого носа лыжины, как черная бомба, вырвался старый глухарь и, загрохотав крыльями, нырнул в бело-зеленую стену леса.
— У-ух, шалавый! — вскрикнул Семен. Долго потом скользил он, улыбаясь. И качал головой. — И может же так напугать кополун![38])
Два кедровых становища Семен проехал — взопрел. Плешь Лысой закрылась-деревьями. Помнит Семен, отсюда до четвертого становища, вокруг которого белкует Прохор, верст шесть.
— Теперь покурить можно, — сказал Семен и зашмыгал лыжами к корням пихты, заметенным снегом.
Взлез Семен на корень, схожий с отростком морского чудища — осьминога, «Ирой» попыхивает, поглядывает по сторонам. Глядь, рядом из снежной отдушины пар валит…
— Вот тебе и ожидай нежданного! — подумал Семен, холодея, — на берлогу ведь я напоролся!..
И закружилось вихрем в мозгу Семена:
— Эх-ма! Стукнуть бы одному… Потом добежать до отца, до братьев: а ну-ка идем за медведем, родные. Эх-ма!
— Так что ли? — спросил себя Семен и сам себе ответил:
— Так…
Скинул и швырнул на снег доху. Винчестер звякнул на боевом взводе.
От первой посланной в берлогу пули не встал медведь: только шибче повалил пар. Видимо, зверь пробудился.
Тогда крикнул Семен:
— На тебе еще, если сразу не лезешь!
Хлестнул второй выстрел…
Зверь пошел не дыбком, а скоком. Близко перед Семеном открылась красная пасть в злобном оскале, но винчестер молчал— потянул Семен не спусковую скобу, впопыхах уцепился скрюченным пальцем за рукоять затвора…
Расщепленное ложе отлетело далеко в сторону. От новенького американского винчестера остались два погнутых ствола, на которых болтался исковерканный магазин…
Медведь сидел на Семене, левой лапой черпал из развороченного черепа мозг…
Прохваченная морозом земля не пускала лопату — трудно было могилу копать. Прохор сказал:
— На-ка, Серега, порой ты. У меня что-то руки замлели. Пойду наведуюсь на заимку, сердце болит, как там Марья.
— В город, не иначе, везти мать, — вздохнул Сергей, сильно нажав подошвой пижмы железо лопаты.
— Может, и не надо будет везть, может, она отойдет, когда похороним.
— Где отойти, тронулась она разумом!
Тут же пожалел Сергей, что сказал это. Упал старик на снег и застонал словно выпь…
Разнаряженная серебряными махрами стыла тайга…
ОБО ВСЕМ И ОТОВСЮДУ
Опоясаные скалами и мелями берега Англии очень опасны для судов. Это настоящие ловушки смерти, и каждый год несколько пароходов становятся жертвой коварных берегов. Ненасытные жадные волны неустанно требуют себе дани, и приходится делать все возможное Для того, чтобы уменьшить число жертв. И главную роль в этом играют спасательные станции.
«Судно тонет! Судно в опасности!» С быстротой молнии разносится эта весть, когда над бушующими волнами раздается глухой призывный сигнал о помощи, и к черным тучам взвивается одна ракета за другой. И в тот же миг команда спасательной лодки бежит со всех ног к лодочному сараю, зачастую одеваясь на бегу.
[38] Кополун — по-сибирски — глухарь.