— Родная, ты когда-нибудь консультировалась с психиатром? — ласково спросил он.
Клэр рассказала ему о седовласой женщине-враче, которая так помогла ей в трудную минуту.
— Она сказала, что все у меня будет в порядке, но лишь при условии, что я по-настоящему полюблю. Конечно, я такая глупая и мнительная, но, Колин, милый, мне хочется, чтобы у нас с тобой все было хорошо.
— Не думай ни о чем, родная. Поверь, я не позволю случиться никакой беде.
Клэр протянула руку и нежно коснулась пальцами его щеки. Он вздрогнул и почувствовал страстное желание. Ему казалось, что после смерти Ивлин желание умерло в нем навсегда, однако сейчас он наверняка хотел другую женщину. И знал, что должен сдерживать себя.
Он взял ее руки в свои и поцеловал ей запястья.
— Все будет в порядке, родная моя. И давай не будем торопить события, ладно? Если ты не хочешь, мы можем даже не объявлять о нашей помолвке. Обдумай все серьезно, любимая.
И тут настал черед Клэр обнаружить, что она страстно хочет Колина. Ей захотелось прижаться к нему всем телом, почувствовать, как бьется его сердце. Ближе, еще ближе… Это было новое и прекрасное ощущение. Ее охватил восторг.
— Люблю, люблю тебя, Колин, милый…
Она прижалась губами к его губам. По телу точно пробежал электрический ток. Мелькали перед глазами голубые, зеленые, радужные полосы, сливаясь в какой-то огромный круг, в центре которого находились только они. Время остановилось, потом потекло вспять.
Клэр казалось, что она готова отдаться Колину. Она хочет, она очень этого хочет. Впервые за всю свою жизнь.
Наконец-то она поняла мать. О да, любовь, это та самая сила, которая властно овладевает женщиной и заставляет ее бросить все на свете, кроме любимого. И она все тесней прижималась к Колину…
Но он помнил, он все очень хорошо помнил. Терпение — лучшая дипломатия в делах любви. С этой девушкой он должен обращаться так, словно она драгоценный хрустальный сосуд. Ведь это она вернула ему, казалось, безвозвратно утерянное — радость бытия.
Они закурили, сидя обнявшись на траве, и Клэр сказала:
— С тобой так хорошо, Колин.
— Потому что я тебя очень люблю.
— А я — тебя.
— Родная, а тебе не приходило в голову, что моя физиономия может тебе осточертеть? Ведь когда мы поженимся, придется сидеть за одним столом несколько раз в день. Когда я бреюсь, меня и то подмывает плюнуть в зеркало на собственное изображение.
— Может, хватит об этом? — Клэр рассердилась и даже отодвинулась от Колина. — Я ведь тебе уже сказала, что мне очень нравится твое лицо, и я не вижу в нем никаких изъянов. Если бы знать наверняка, что и во мне их нет.
И девушка горестно вздохнула.
— Единственный твой изъян — твое совершенство. Других изъянов, родная, не вижу.
Она обхватила руками колени и положила на них голову.
— Как чудесно слышать это от тебя. Ко мне с каждой минутой возвращается уверенность в себе.
— Поверь мне, Клэр, нашему с тобой счастью не помешает никто и ничто.
Она смотрела на него сквозь слезы, которые внезапно застлали ей глаза.
— Без тебя мне все равно уже не жить, Колин.
— Тогда почему бы нам не попытаться попробовать жить вместе? Пошли расскажем о нашем решении твоим родителям, а местного викария попросим сделать оглашение.
— С удовольствием, — прошептала она.
И Колин вдруг вздохнул.
— Мне кажется, Ивлин была бы рада, — вырвалось у него.